Я повернулся обратно, выпрямившись на месте, и заметил, что улыбка всё ещё не сошла с лица девушки, потому что её голубые глаза до последнего провожали тех, кто чуть не поставил нас в очень неудобное положение.

– Представь, что бы они подумали о нас, увидев, где моя рука находилась всё это время?

Я никак не хотел убирать её оттуда, но был согласен сделать это при условии, если рот заменит её.

– Как бы ты попыталась оправдать нас, Святая Дебора?

Эбигейл приоткрыла рот, удивившись тому, как я назвал её, скорее всего не зная, что Святую звали её именем.

– Господь велит нам быть честными со своими желаниями, – ответила она, повторив за мной.

Мой член дёрнулся в брюках, до боли врезавшись в ширинку.

Исповедальная была всё ещё занята? Я обернулся, чтобы проверить это.

Да, грёбаные грешники!

Мои движения стали грубее. Я вталкивал и выталкивал пальцы из киски девушки, заставляя её задыхаться. Наслаждение Эбигейл пропитало кожу. Надеюсь, её запах сохранится на ней.

Мне стоило огромных усилий просто сидеть рядом, не позволяя себе кусать, целовать и облизывать всё, что принадлежало ей.

Её шею, её губы, её грудь, которая поднималась и опадала прямо как тогда, когда она легла спать в моей футболке. Она так плотно натянулась на её затвердевших сосках, что я стал испытывать жажду и нуждаться в том, чтобы выпить воду, которую принёс для неё.

– Это я?

Эбигейл нахмурилась, не отводя глаз от женщин, устроившихся на скамейке перед нами. Не совсем близко, но и не так далеко, чтобы при желании не расслышать всхлипы, создаваемые там, где мои пальцы приносили муки Ангелу.

– Что ты?

– Заставил тебя кончить той ночью?

Она приоткрыла рот, будто неожиданно вспомнила, как несколько дней назад засунула руку к себе в трусики и позволила мне стать свидетелем зрелища, которое не отпускало меня с тех пор.

– Нет, я сделала это сама, – прошептала Эбигейл. – Ты ещё никогда не заставлял меня кончать, Деметрио.

Получив ответ, надавил сильнее на клитор, вынуждая её пискнуть.

– Никогда? – настойчивее переспросил я.

– Никогда, – задыхаясь, повторила она.

О чём она думала? О ком?

Ревность кубарем прокатилась по мне.

Эбигейл не стала бы отвечать на мой поцелуй, если бы ей нравился кто-то другой. Ей никто не нравился. Никто, кроме меня. Я – её любимый.

– Ты можешь… – она умоляюще посмотрела на меня, – быть быстрее?

– Хочешь кончить? – издевался я. – От моих рук?

Только мне разрешено говорить с ней так, трогать её и быть в её голове, усиливая стимуляцию.

Мой Ангел. Мой.

– Мы в церкви, – напомнила Эбигейл, словно сказанное мной было грязнее, чем то, что я проделывал с ней.

То, чем она наслаждалась.

– Мы в церкви, и ты хочешь кончить, не так ли?

Девушка зарычала сквозь плотно сжатые губы, а её громкое дыхание стало эхом разноситься по пространству.

Да, давай, покажи мне своего внутреннего зверя, детка. Он голоден? Позволь ему насытиться, просто скажи…

– Пожалуйста, Деметрио.

– Пожалуйста? – продолжал дразнить я.

Оставалось совсем немного до её взрыва. Я понимал это по тому, как пульсация ударяла по подушечке моего большого пальца.

– Пожалуйста, я хочу кончить.

Господи, всё, что пожелаешь, Ангел, неужели ты не знаешь?

– Хорошо, но для начала повтори свой предыдущий ответ, – собираясь получить желаемое, вновь поинтересовался я. – Только не забывай, в церкви нельзя лгать. Господь примет твою исповедь, какой бы она ни была.

Девушка облизнула губы, сглотнула, явно нуждаясь в том, чтобы выпить воды, и прошептала:

– Это был ты.

Это был я.

Признание освободило её. Эбигейл сжала губы, впилась ногтями в моё бедро, на котором лежала её ладонь, и смотрела мне в глаза, когда оргазм поражал её тело.

В прошлый раз я не досмотрел до этого момента и ушел, так как испугался мыслей, появившихся в голове. Я хотел помочь ей кончить, потому что она выглядела так, будто у неё не получалось сделать это самостоятельно. Однако, когда вернулся в гостиную, услышал сдавленный стон, который она испустила, достигнув пика.