– Хочу, - сдаюсь, признавая поражения.

– Только на моем члене, царевна.

Звучит угрожающе, но в то же время мужские пальцы скользят дальше, накрывают протяженность, сжимая ее до легкой боли.

А затем я чувствую, как они медленно погружаются в меня. Растягивают, причиняя легкий дискомфорт.

– Проси, - шепчет Марат.
– Скажи, что ты хочешь.

– Не дождешься, - продолжаю упрямиться, испытывая еще более острые эмоции от нашего противостояния. Каждый мой отказ провоцирует Марата, и он начинает ласкать меня еще более изощренно. Вынуждает повернуться к нему и вгрызается в мои губы.

Снова его ладонь на моей шее, пока другая рука дразнит между ног. С каждым вдохом пружина во мне становится все туже. Пульс гулко отдается в висках, а в кровь кажется вот-вот просто вскипит от того огня, которым мы оба заряжены.

Все сильнее подаюсь бедрами навстречу пальцам Бессовнова. Которые, черт подери, так сладко и так правильно двигаются во мне. Однако вместе с тем я испытываю глобальную потребность получить больше.

Едва Марат убирает руку, как я снова разочарованно стону ему в рот.

– Проси, - выдыхает мне в губы.
– Давай, царевна, скажи, что хочешь меня.

Мне физически больно от того напряжения, которое сковывает мышцы внутри. Кажется, если сейчас мы остановимся, то я просто не встану.

– Проси, - упрямо повторяет чемпион.
– И полетаешь.

– Хочу, - беззвучно шепчу. Успеваю поймать довольную ухмылку на лице Марата, прежде чем он снова целует меня.

Развязно и глубоко. Он трахает меня языком, а я едва не задыхаюсь от его напора. Кусаю в ответ, чтобы хоть как-то поделиться тем, что испытываю. Мне хочется зажечь его не меньше. Пусть тоже чувствует, пусть сгорит.

– Провоцируешь, - хрипит Бессонов, с трудом отрываясь от моих губ. Смотрит ошашелым взглядом, а затем резко толкает меня вперед. Я оказываюсь с задранными вверх бедрами, и буквально следом меня обжигает боль от резкого проникновения.

Несколько мгновений ничего не происходит. Лишь тяжелое дыхание позади и отголоски неслучившегося оргазма бродят у меня в крови.

– Пиздец, ты узкая, царевна, - выдыхает Марат, а затем начинает двигаться. Я не дурочка и, конечно, понимаю, что первый раз шутка такая - не всегда бывает идеально. Но почему-то мое возбуждение не перебивает тот дискомфорт, что остается от потери девственности. Напротив. Они причудливо переплетаются с остальными ощущениями. Тем более что Бессонов оказывается довольно щедрым любовником и не переходит в режим “тупо гнаться за собственным удовольствием”. Он не торопится, смакуя каждое движение. Накрывает пальцами клитор и снова умело взводит курок моего возбуждения.

Бессвязно бормочет всякие скабрезные фразочки, от которых у меня щеки пылают, а внутри все в узелок стягивает.

Марат совершенно бесцеремонный в своей похоти и вместе с тем щедрый на ласку. Я растворяюсь в нашем общем возбуждении, лихо приправленным дикой животной жаждой друг друга.

Движения Бессонова становятся резче, глубже. Я чувствую, что еще немного, и...

Он резко замирает во мне, приподнимает меня и перехватывает так, что особенно глубоко насаживает на свой обалденно шикарный член.

– Охуенная, - шепчет, обнимая меня под грудью, которая от каждого его толчка чуть подпрыгивает.

И это становится последней каплей. Внутри все мышцы сжимаются, а затем расслабляются, запуская естественную и такую невероятную волну, отчего пальцы на ногах поджимаются.

Я плохо соображаю, полностью отдаваясь моменту. Лишь ощущаю, как Марат осторожно кладет меня обратно и резко догоняет меня, в последний момент выходя и заливая мне спину своей спермой. Я вот-вот готова провалиться в сон, чтобы перезарядиться, как слышу глухое:

– Это что, блядь, такое?!

Мое тело сейчас настолько расслаблено, что все реакции банально заторможены. Требуется время, чтобы догадаться, о чем речь.

Да и то далеко не сразу это происходит. Марат осторожно приподнимает меня, разворачивает, вынуждая посмотреть на него.

То ли я слишком размякла, то ли дело в алкоголе, который все еще гуляет у меня в крови, но я совершенно не могу уловить, что вижу в его глазах. Шок? Неверие? Настороженность? Или что-то еще?

– Отпусти, - прошу, пытаясь отвернуться. Низ живота сводит от неприятных ощущений, да и между ног тоже ощутимый дискомфорт. Пару минут назад на драйве нашего секса я ничего подобного не чувствовала. Но как говорится за все в этой жизни надо платить.

Марат не слушается, а наоборот даже - удерживает, не позволяя отстраниться.

– Почему не сказала?
– требовательно спрашивает он.

Его взгляд все еще шальной, подернутый дымкой желания. Но что-то уже неуловимо изменилось. Да и я тоже начинаю приходить в себя, осознавая, что наделала.