– Алина, а у тебя есть телефон?
– перебиваю ее.
– Пока ждем аукцион, хочу позвонить подруге, - добавляю, подозревая, что она вообще-то может быть в сговоре с Бессоновым.

– Да, сейчас, - легко соглашается она.
– Только аукцион, скорее всего, отменится.

– С чего бы это?
– хмыкаю, мысленно подбирая слова для разговора с отцом.

– Да главный меценат вроде не успел приехать, - добродушно отвечает она, продолжая копаться в своей сумочке.
– А он вроде хотел пополнить свою коллекцию картин.

Затем она тормозит и смотрит на меня с улыбкой.

– Но я тебе этого не говорила. Официально, конечно, причина будет другая.

– Картин?
– повторяю за ней.

– Ну да. Обещали выставить ряд картин, которые написаны в довольно редкой технике. Я если честно не очень разбираюсь. А вот предметы древнего искусства хотелось бы посмотреть.

– Погоди, то есть на аукционе должны были выставлять антиквариат?
– уточняю на всякий случай.

Алина озадаченно смотрит на меня, словно я у нее спрашиваю какие-то очевидные вещи.

– Ну, не только. но в целом да. Это же аукцион. Что тут еще может быть?

– О, ты удивишься, - бормочу, усаживаясь поудобнее. А сама тем временем раскладываю по полочкам все фразы Бессонова. Он ведь прямым текстом ничего противозаконного не заявлял. Лишь намеками. Вот гад гадский!

Вспышка злости происходит одновременно с тем, как открывается дверь, и в комнату входит Марат, а следом за ним высокий широкоплечий мужчина в рубашке и брюках. Увидев его, Алина сразу светлеет лицом и улыбается.

– Варя пришла в себя, - говорит она за меня.

Марат цепко смотрит на меня, я - на него.

– Спасибо за помощь, - сдержанно произносит он Алине, но даже взгляда в ее сторону не переводит.
– Дальше мы сами.

Алина поворачивается ко мне, улыбается и шепчет:

– Еще увидимся.

После чего поднимается с кресла, стоящего рядом с диваном, на котором я так удобно устроилась. Марат с Сергеем переглядываются, а затем мы с Бессоновым остаемся наедине.

Меня аж колотит от той злости, что сейчас во мне бурлит. Он, значит, решил поиздеваться надо мной! Ну, так я ему отвечу, ага!

Но я терпеливо молчу. Не знаю, зачем он это сделал, может, надеялся, что я расколюсь - не зря ведь на парковке снова предлагал сознаться во всем. Впрочем, месть блюдо холодное, так ведь? А сегодня вечером благодаря Олесе и ее подарочку Бессонов получит по полной!

– Не думал, что ты такая впечатлительная, - небрежно роняет Марат, разглядывая меня.

– С девушками такое случается, - парирую.
– И между прочим твой браслет натирает мне ногу, - добавляю с претензией.

– Ты знаешь, что надо сделать, чтобы снять его.

Недовольно поджимаю губы. Ладно, пусть наслаждается своей властью. Недолго осталось. Надеюсь, Олеся в этот раз не подведет.

Марат разворачивается и направляется к дверям.

– Остаешься?

– Что дальше?
– спрашивал, вставая с дивана.

Он пропускает меня первой, но едва я берусь за ручку двери, как Бессонов прижимается ко мне слишком сильно. Его туалетная вода с едва уловимым запахом алкоголя бьет по рецепторам, когда слышу:

– Достаточно просто сказать правду. Я ведь все равно узнаю сам.

– А я и так все рассказала, - упрямо повторяю свою легенду.

Мы возвращаемся в зал. Народу становится только больше, что странно - если аукцион не состоится, то зачем собираться? В этот раз наше появление уже не столь фееричное, хотя я все равно чувствую повышенное внимание. И в целом я обычно не против, но не сейчас, когда вроде как по подложным документам.

Бессонов размашистым шагом ведет меня к небольшому бару, который обустроили в одном из углов. Людей там практически нет, так что свободных мест достаточно.

– Жди здесь, - бросает он мне прежде чем уйти. Чувствую любопытные взгляды, но стараюсь не обращать внимание и поворачиваюсь к бармену.

– А сделайте мне какой-нибудь интересный коктейль.

Парень широко улыбается и достает пару бутылок.

– Покрепче? Или наоборот?

– Чтобы было вкусно.

Всего пара минут, и передо мной появляется высокий бокал ярко-лилового цвета с трубочкой, зонтиком и вишенкой. Делаю пару глотков и жмурюсь от удовольствия.

– Ну как?
– интересуется бармен.
– Угадал?