Одежда, которую мне так любезно предоставили, оказывается женской. Еще и с этикетками, но размера на два больше, чем надо.

Причем из достаточно дорогого бутика.

Мог ли Бессонов так ловко подсуетиться? Очень сомневаюсь. Значит, это одежда его любовницы?

Это иррационально и глупо, но внутри мгновенно вспыхивает протест. Однако суровые реалии быстро вносят свои коррективы - во-первых, одежда моя и правда запачкана, а во-вторых, я банально жутко голодна. Не голой же идти на завтрак.

Приходится выбирать из двух зол. Приняв душ и переодевшись, разглядываю себя в зеркало - платье, конечно, длинновато, но в целом смотрится, как оверсайз. Ремешок свой из джинсов оборачиваю вокруг талии, делая весь образ в целом довольно терпимым. И после уже наконец-то иду на кухню.

Там на мою удачу никого. В холодильнике продуктов маловато, зато полно готовых блюд, явно из доставки. Оглядевшись повнимательнее, делаю вывод, что либо тут и не готовят, либо так тщательно убирают следы, чтобы не подкопаешься.

Первое, что я себе делаю - кофе. Затем, найдя яйца и молоко, принимаюсь за омлет. Как и всегда после физической нагрузки, я такая голодная, что готова слопать целого слона. Брат вечно шутит, что меня после тренировок безопаснее начать кормить прямо в спортзале, иначе можно нарваться.

Уже когда все готово, а стол практически сервирован, я торможу, разглядывая часть омлета, которая осталась в сковороде, и у меня рождается план.

Мне жутко не хочется прогибаться под гада Бессонова. Но! Но я тут в плену вроде как. Идеально было бы, конечно, сбежать, но пока с этим туго. А значит, над,о как говорит отец, воспользоваться возможностью. Если уж вынуждена тут торчать, то я должна извлечь пользу.

И в этом случае логичнее подыграть Марату в этом его дурацком капризе про завтрак. Пусть думает, что получил желаемое.

Приняв это решение, испытываю прилив хорошего настроения и некий азарт от желания переиграть Бессонова.

Нахожу поднос и составляю на него омлет, довольная своей задумкой. Но не успеваю даже взять его в руки, как в дверях появляется сам хозяин дома. Он успел не только переодеться, но и принять душ - у него на плечах висит небольшое полотенце, а сам он в очередной раз забыл, что такое футболка, ограничившись одними только штанами карго.

Его взгляд останавливается на мне, скользит по столу, на котором стоит поднос. Я жду насмешки, может, еще чего-то в этом духе - вроде какой-то шутки. Но в глазах Бессонова горит дикая злость, если не ярость.

Пока я раздумываю, что за шлея ему под хвост попала, он оказывается рядом и, схватив меня за горло, практически втрамбовывает в ближайшую стену.

– Куда еще ты, мать твою, слила видео?!

Казалось бы, я у меня есть подготовка. Пусть не профессиональная, но все же! Отец тренировал меня, да и крестный бывало гонял и учил основам самообороны.

Но конкретно в этот момент все мои навыки будто стираются из памяти. Все, на что я способна - смотреть на Бессонова, широко распахнув глаза, и бояться.

До колик в животе бояться того, какой у него взгляд. Даже в день, когда меня поймали в клубе, Марат не был настолько взбешен.

Едва пролетают первые мгновения, я запоздало цепляюсь за его фразу про слитое видео.

Я снимала ролик, да. Но, скорее, любительский и на нем, казалось бы, не было ничего ценного. Когда стало ясно, что встреча Бессонова откладывается, как минимум, до конца боя, я решила затаиться и дождаться нужного момента. Попасть в клуб было реально непросто, так что вторая попытка не факт что появится в ближайшее время. Ну, и решила на всякий случай сделать запись.

Поэтому я совершенно не понимаю подобной реакции Бессонова.

К тому же я не сливала ролик - физически бы не успела этого сделать! Меня поймали на горячем, а затем тупо отняли вещи.

– Я… не…

Хватка на горле усиливается. В мозгу все сильнее пульсирует мысль, что мне нечего противопоставить мужчине в этот момент. Я так гордилась, что смогу себя отстоять. Да и что скрывать - делала это не раз. Но тогда моими противниками были парни с потока, ровесники. А вот против взрослого опасного мужика я оказываюсь беспомощна.

Марат наклоняется ниже, между нашими лицами остается едва ли сантиметр. Не понимаю причины такой перемены в его настроении, но отчетливо ощущаю - он способен убить. Вот так. Голыми руками. И ведь именно в этом мы и подозревали Марата и его людей. Но когда дело касается кого-то, ты воспринимаешь факты отстраненно. Однако в случае, если на чаше весов твоя собственная жизнь, картинка становится куча ярче и пронзительнее.