Мы с Виталиком вышли на улицу. У входа в хранилище стоял заведённый автомобиль, вокруг которого было несколько людей с оружием.

— На заднее сиденье. И вопросов не задавай, — показал мне на внедорожник Казанов.

Ветер в Батайнице поднялся сильный. Пришлось приподнять воротник куртки. В воздухе ещё стоял запах выхлопных газов и керосина после трудного лётного дня.

— Какой длинный и сложный день, — выдохнул я, не торопясь, садиться в машину.

Как же я устал от шпионских игр, правильных лозунгов и слоганов и от предателей. В моей стране их много, но и в Сербии оказалось ещё больше. Уже не знаю кому доверять.

Пожалуй, только тем, с кем я поднимаюсь в воздух и делю один аэродром. А что меня ждёт в этом внедорожнике с затемнёнными стёклами британского производства, я не знаю. Значит, и не стоит даже садиться в него.

Один из бойцов подошёл к двери машины и собрался открыть мне дверь. Однако я тут же его остановил.

— Не утруждайся.

— Серый, ты чего? — удивился Виталик.

— Как чего?! Во что ты меня вновь втягиваешь?

— Да ну брось. Тебе просто нужно сесть в машину.

— Виталя, ты и слово «просто» — понятия несовместимые. Хватит юлить. Давай на чистоту. Что ты задумал?

Казанов немного задёргался. Обычно Виталик уверен в себе. Сейчас же передо мной будто тот самый Казанов, переживающий по каждому поводу на первом курсе лётного училища.

— Мой друг, тебе нужно мне поверить. Сядь и просто выслушай его.

Так-так! Очередная встреча с очень важным человеком. Сколько уже таких было в этой и другой жизни, не пересчитать.

Но стоит признать, что хуже уже всё равно не будет.

— Ладно. В машине хотя бы теплее, — ответил я и направился к задней двери автомобиля.

Виталик следом за мной не пошёл. Судя по тому сколько вокруг бойцов, какая конспирация и насколько нервничает мой товарищ, в машине весьма серьёзная фигура. У меня даже догадок нет кто там.

Боец открыл мне дверь, и я сел на заднее сиденье. Здесь меня уже ждал человек в тёмном пальто. Лица в темноте видно не было. Да и мой собеседник отвернул голову и смотрел в окно. В машине кроме нас никого.

Напряжённую атмосферу дополняет тихо работающее радио.

— «В эфире 'Београдска хроника»«, — вещал диктор радиостанции 'Радио Белграда».

Начался обзор событий в столице Сербии. С первых же секунд диктор перешёл к освещению последствий ударов авиации НАТО. А мой разговор с незнакомцем так и не начался.

Его тяжёлое дыхание можно было продолжать слушать очень долго, но я уже собирался этот тяжёлый день закончить.

— Здравствуйте, Сергей Сергеевич, — поздоровался со мной незнакомец.

Этот голос мне очень хорошо знаком. Перед этим человеком мне не раз приходилось стоять по стойке «Смирно». И каждый раз я испытывал к нему огромное уважение.

— Добрый вечер, Сергей Фёдорович.

Мой собеседник повернулся ко мне и включил на секунду внутреннее освещение. На усталом и морщинистом лице маршала Советского Союза Ахромеева, проскользнула приветливая улыбка.

— Узнали. А я думал, богатым буду, — ответил он и выключил свет.

Я и представить не мог, что беседовать предстоит с маршалом. Напрашивающийся вопрос «что он тут делает» и задавать-то глупо!

— Думаю, вы понимаете, насколько всё серьёзно. Раз мы с вами встретились при подобных обстоятельствах, ход операции в Сербии требует от нас решительных действий, — произнёс маршал.

— Не первый год в армии, Сергей Фёдорович.

— Я тоже. В первую очередь примите от меня слова восхищения и глубокого уважения. То, что вы смогли сделать на Балканах и продержаться эти полтора месяца дорогого стоит. Думаю, что я не ошибусь, если скажу, что вы, ваш коллега Казанов и все советские специалисты совершили подвиг.

— Сербы. Вот кто совершает подвиги. Мы лишь помогаем чем можем. Да, рискуем, и порой весьма сильно.

Ахромеев пару раз кивнул и расстегнул пальто. Похвалу от Героя Советского Союза, маршала и настоящего офицера слышать приятно. Однако сомневаюсь, что он ради этого сюда приехал.

— Теперь о главном. Цель близка. В Москве в течение недели примут решение об оказании военной помощи и переброске войск в Сербию, — произнёс Сергей Фёдорович.

От этих слов внутри немного затрепетало. Я уже начал отказываться верить в такое развитие событий.