Он замолчал. Его взгляд стал ледяным, челюсти сжались так, что мышцы на шее напряглись.

— Дура, — наконец сказал он, тихо, почти шёпотом. — Ты ничего не понимаешь.

— Тогда объясни мне, — я сделала шаг ближе, не обращая внимания на то, что он всё ещё держит мою руку. — Объясни, Тамир. Ты хочешь, чтобы я ушла? Хочешь, чтобы я притворилась, что ничего не видела? Не получится.

Он рассмеялся, но этот смех был пустым, мрачным, как эхо в гробнице.

— Ты думаешь, что можешь понять? Понять, кем я стал? — Он посмотрел на меня так, будто я была самой наивной идиоткой на свете. — Я убийца, Диана. Это то, что я делаю. Это то, кто я. Моя профессия – убивать. Я киллер. Наемник. За мной могут прийти в любой момент. Как и за тобой!

— Это то, кем ты стал, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — Но это не то, кто ты. И мне плевать кто за мной придет. Со мной рядом дьявол. Кого мне еще бояться?

Его взгляд на миг смягчился, но потом он снова отвернулся, отпустил мою руку, резко шагнув назад.

— Ты говоришь чушь, — пробормотал он.

— Нет, — ответила я, делая шаг вперёд. — Ты думаешь, что можешь просто оттолкнуть меня. Думаешь, что если ты покажешь мне свою тёмную сторону, я отвернусь. Но я не отвернусь, Тамир. Я никогда не отвернусь.

— Хватит, — его голос был резким, но я заметила, как его плечи дрогнули, как его пальцы снова сжались в кулаки.

— Ты не понимаешь, — продолжила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты можешь пытаться спрятаться за своими стенами. Можешь делать вид, что тебе всё равно. Можешь убивать людей, быть монстром, кем угодно. Но я вижу тебя. Я вижу тебя настоящего.

— И что ты видишь? — резко спросил он, обернувшись ко мне. Его глаза горели, как угли.

— Человека, которого я люблю, — сказала я.

Слова сорвались с моих губ, прежде чем я успела их остановить. Но это было правдой. Он замер, будто я ударила его ножом в грудь. Его дыхание стало рваным, и он на миг закрыл глаза, будто пытался справиться с бурей внутри себя.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — прошептал он, почти хрипло.

— Тогда заставь меня понять, — я снова сделала шаг вперёд.

— Ты думаешь, что любишь меня? — он снова посмотрел на меня, его голос был полон горечи. — Ты не знаешь, кто я. Ты не знаешь, что я делал. Ты видела только часть. Если ты останешься, я уничтожу тебя.

— Я сама решу, что со мной будет, — я подняла подбородок, глядя на него.

Он закрыл глаза, выдохнул и шагнул ещё ближе. Теперь он был так близко, что я чувствовала его тепло. Его руки снова схватили меня за плечи, но в этот раз не грубо.

На миг я подумала, что он поцелует меня. Его взгляд задержался на моих губах, его дыхание было таким тяжёлым, что я могла ощущать его кожей. Но вместо этого он снова отпустил меня, отступил назад, словно боялся, что если останется рядом, то разрушит всё.

— Иди домой, Диана, — сказал он тихо. — Пока я не сделал то, о чём пожалею.

Но я не двинулась.

— Ты не можешь меня спасти, Диана, — прошептал он, и его голос прозвучал так, будто он держится на грани, будто каждая часть его души кричит: «Оттолкни её, не дай ей подойти ближе».

— Я и не пытаюсь тебя спасти, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — Я просто хочу быть с тобой.

На миг между нами воцарилась тишина, такая тяжёлая, что воздух словно загустел. Его взгляд прожигал меня насквозь, но не холодом, к которому я привыкла, а чем-то другим. В его глазах было столько боли, столько борьбы, что у меня сжалось сердце.

Он шагнул ближе. Так близко, что его дыхание обожгло моё лицо. Его руки легли мне на плечи, не грубо, но с силой, сдерживающей ту бурю, которая бушевала внутри него.

— Диана… — сказал он, едва слышно, почти выдохнул.

— Что? — мой голос дрожал. Я не могла дышать. Я не могла думать. Я просто стояла там, в этом мгновении, которое казалось бесконечным.

— Ты не понимаешь, какой я на самом деле, — его голос был хриплым, глубоким, и я почувствовала, как его пальцы на моих плечах дрогнули.

— Тогда покажи мне, — ответила я, сама не понимая, откуда взялась эта смелость.

В следующее мгновение он сдался. Я видела это в его глазах — как треснула его стена, как он перестал бороться. Его руки поднялись к моему лицу, обхватили его так, будто он боялся, что я исчезну, что это был сон. А затем он наклонился ближе и, прежде чем я успела понять, что происходит, его губы накрыли мои.

Этот поцелуй был совсем не таким, каким я его представляла. Он не был мягким или нежным. Он был диким, грубым, наполненным яростью, отчаянием и страстью. Его губы двигались так, будто он пытался сказать этим поцелуем всё, что не мог сказать словами.