"Это будет грязная и долгая игра."

Он сказал это так спокойно, будто обсуждал новый контракт. А я чувствую, как это проклятье засело во мне, как червь. Грязная и долгая игра. Я хочу разорвать всё к чертям. Всё, что связывает меня с Батором, с этим дерьмовым прошлым. Но знаю — так просто это не закончится.

Игра. Для меня это не игра. Для меня это всё, блядь, моя жизнь. Я уже играл с этими демонами, и, знаете что? Они всегда побеждают.

Я прижимаю ладони к лицу, пытаясь затолкать всё это обратно. Тьму. Воспоминания.

Батор. Его лицо всплывает перед глазами. Эта мерзкая ухмылка, этот голос, который прокалывал меня, как иглы: "Ты всегда был таким послушным, Тамир. Таким удобным."

Челюсти сжимаются. Я чувствую, как ногти вонзаются в кожу на ладонях.

Он должен умереть.

Но в голове сразу следующий образ. Её лицо. Диана. Её глаза, полный вызова взгляд, когда она говорила: "Я не уйду, Тамир. Что бы ты ни говорил."

Чёрт бы её побрал. Почему она просто не уходит? Почему она сидит рядом, смотрит на меня так, будто я не поломанный, чёртов, сломанный урод, а человек, которого стоит любить?

Я опускаю голову на руки. Устало. Словно что-то разрывает меня изнутри, вцепляется в моё сердце и сжимает, пока оно не перестанет биться.

Мне хочется закрыть её от этого всего. От себя. От дерьма, в котором я утопаю. Но я знаю, что если сейчас сломаюсь, если позволю себе упасть, то не смогу защитить её.

Диана.

Её имя звучит, как спасение и проклятье. Я хочу, чтобы она была рядом. Но в то же время мне кажется, что моё прикосновение отравит её. Что я притяну её в свою тьму.

Я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь. Моя рука тянется к лицу, к шраму, который тянется вдоль скулы. Напоминание. О том, что со мной нельзя. О том, что я только разрушаю.

Я закрываю глаза. Глубокий вдох. В моей голове снова и снова Тамерлан: "Ты не один, Тамир. Мы сделаем это вместе."

Вместе? А что, если всё из-за меня? Если всё рухнет, потому что я слишком слаб, чтобы держать этот груз?

Тьма внутри меня отвечает. Шепчет. "Ты не можешь её защитить. Ты никогда не мог никого защитить."

Но это не правда. Я не могу позволить этому быть правдой. Я не для того выжил тогда, чтобы сдаться сейчас.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

— Сдохни, Батор, — шепчу я.

Эти слова не помогают. Но они звучат, как обещание.

Телефон зазвонил посреди ночи. Тихо, но в этой тишине звонок резанул, как нож по стеклу. Я лежал на диване, с закрытыми глазами, не спал, просто пытался на мгновение вырубить этот хаос в голове. Но звук этот, чёртов звук, потащил меня обратно в реальность.

Я поднял трубку.

— Кто? — голос хриплый, резкий, словно я уже устал даже говорить.

На другом конце раздался голос, который я узнал сразу. Мягкий, растянутый, с лёгкой ухмылкой, даже через телефон.

— Тамир, брат. Давненько не слышались.

Мир застыл на секунду. Какого чёрта?

— Ашар? — выдохнул я, с трудом узнавая голос человека, которого не видел уже несколько лет. Голос, который был для меня из прошлой жизни. Жизни, которую я хотел забыть.

— Ну да. Кто ж ещё?

— Откуда ты взялся? — вопрос прозвучал грубее, чем я хотел, но мне было плевать.

— О, давай без лишних эмоций. Слышал, что у тебя проблемы. Вот и подумал, может, старый друг пригодится.

Его тон был слишком лёгким, слишком спокойным, и это сразу меня насторожило. Ашар. Тот самый Ашар, с которым я когда-то работал. Тот, кто знал меня, кто был рядом, когда я начинал превращаться в того, кем я стал. Мы с ним прошли через дерьмо. Вместе. Но потом всё это пошло по пизде. Из-за Дианы…И он исчез. Исчез, как будто его никогда и не было.

А теперь он звонит. Ночью. Говорит, что хочет помочь.

— Что ты хочешь реально? — коротко бросил я, сидя на краю дивана и массируя виски.

— Да ладно тебе, брат. Не сразу же к делу, а? Как ты? Живой? Слышал, у тебя тут веселье с Батором.

Я почувствовал, как внутри всё напряглось. От одного упоминания имени этого ублюдка кровь начала кипеть.

— И что? — буркнул я.

— У меня есть люди, — сказал Ашар, его голос стал чуть серьёзнее. — Люди, которые могут помочь. Ты ведь знаешь, я всегда знал, как улаживать такие дела.