С тех пор, как я сделала этот шаг, он держится подальше. Он не смотрит мне в глаза. Каждое наше общение стало натянутым, резким. Тамир отдалился, будто боится, что я снова попытаюсь подойти ближе. Иногда я ловлю его взгляд — он смотрит на меня через плечо, и в его глазах мелькает что-то дикое, почти отчаянное, прежде чем он отвернётся.

Его поведение изменилось. Теперь он напряжён, почти агрессивен. Раньше он был сдержанным, холодным, но сейчас в его движениях появилось что-то хищное, как будто он всегда на грани. Как будто он защищается. Защищается от меня.

Но я знаю, что это значит. Если бы ему было всё равно, он бы не вел себя так. Если бы он действительно не хотел меня, он бы просто продолжал жить своей жизнью. Но он сражается с собой. Его страх разрывает его на части.

Каждый раз, когда он меня избегает, когда холодно бросает очередное короткое «не надо» или уходит, не глядя в мою сторону, я чувствую, как во мне закипает злость. Но это не злость на него. Это злость на то, что он не может понять простую вещь: я не боюсь его. Я не боюсь его темноты, его сломленности. Я люблю его таким, какой он есть, и готова быть рядом, несмотря на всё это.

Но он этого не видит. Или, может быть, видит и боится ещё сильнее.

Я не могу перестать думать о том моменте. О том, как он дрожал, когда отталкивал меня. О том, как его взгляд метался, как будто он искал выход. Тамир не ненавидит меня. Он ненавидит себя. И эта ненависть разрывает его изнутри.

Иногда я замечаю, как он смотрит на меня, думая, что я не вижу. Его взгляд — тяжёлый, полный чего-то, что он отчаянно прячет. Он избегает меня, потому что боится сорваться. И я знаю, что в глубине души он хочет быть со мной так же сильно, как я хочу быть с ним.

ТОГДА ПОЧЕМУ ОН ГОВОРИТ И МНЕ И СЕБЕ «НЕТ»

Сообщение пришло вечером. Проклятое, короткое, холодное, как удар ножа.

"Ты думал, что я исчез? Мы ещё не закончили. Жду тебя по адресу…"

Я сидел в темноте, держа телефон так крепко, что пальцы побелели. Это был он. Серен Батор. Я почувствовал, как внутри поднимается волна тошноты. Казалось, кислота пожирает меня изнутри. Моё прошлое, это проклятое прошлое, о котором я старался забыть все эти годы, снова вцепилось в меня, как голодный пёс. Я закрыл глаза, но это не помогло. Перед ними снова вспыхнуло его лицо. Тонкая ухмылка, хищный взгляд, этот змеиный голос, который всегда говорил, будто держит тебя на крючке.

Батор. Человек, который знал всё. Который видел всё. Который мог бы остановить её. Но не сделал этого. Он просто стоял в стороне. Нет, даже хуже — он наслаждался этим. А возможно и получал прибыль.

Моя память резко дернулась назад, как удар в грудь. Приёмная мать? Она была чудовищем. Но он… он был тем, кто держал её на поводке, кто руководил грязным спектаклем.

"Серен, помогите…" — я помню, как эти слова сорвались с моего губ однажды, когда я был совсем мальчишкой. Я дрожал, стоя перед ним. Он смотрел на меня сверху вниз, глаза блестели от чего-то, что мне тогда казалось непонятным. Я думал, что он поможет. Что он… что он сможет спасти меня от неё.

Но он только усмехнулся. "Это не моё дело, Тамир," — сказал он. Его голос был мягким, почти заботливым, но за ним скрывалась стальная, ледяная насмешка. — "Ты должен научиться справляться сам. Она же любит тебя… по-своему".

Любит? Сука. Эта мразь называла это любовью.

Я встряхнул головой, пытаясь вытрясти из неё этот голос. Но сообщение уже загнало меня в ловушку. Я знал, что должен был пойти. Я знал, что он не появится просто так. Если Серен Батор снова всплыл в моей жизни, значит, он пришёл не только с угрозой. Он пришёл с чем-то куда хуже.

Склад был таким же тёмным и мрачным, как все подобные места, где обсуждаются грязные дела. Запах ржавчины и прелой древесины, глухая тишина, которую нарушали только мои шаги. Кажется, я даже слышал, как под моими ботинками скрипели доски, старые, словно время здесь остановилось. Всё вокруг кричало: "Это ловушка".

Но я всё равно зашёл.

Не потому, что не понимал, куда иду. А потому, что выбора не было. Ублюдок слишком много знал.

Дверь закрылась за мной с глухим стуком, будто кто-то только что запечатал мой грёбаный гроб. Внутри — холодный свет единственной лампы, свисающей с потолка, и десяток глаз, которые тут же впились в меня, как хищники. Люди Батора.

Все они стояли вокруг, их силуэты вырисовывались из полумрака, будто это не люди, а призраки. Но оружие в их руках было вполне реальным. Стволы пистолетов были направлены на меня, и я чувствовал их так же чётко, как холодный воздух, резавший мне лицо.

Я остановился. Спокойно. Никаких резких движений.

— Ну, наконец-то, — раздался этот ебучий голос.

Серен Батор вышел из тени, как хозяин всего мира, с улыбкой на лице, от которой меня всегда тянуло на убийство. Ему даже не нужно было держать оружие. Он знал, что это не его стиль. Его стиль — заставить других держать оружие за него.