Распрощавшись с дьяком, мы отправились на подворье к деду, а Василия я отпустил домой. Вот только у деда нас ждал сюрприз.

Проехав на подворье, я сразу заметил капли крови на истоптанной земле.

— Чего случилось, Михейка? — обратился я к одному из послужильцев деда.

— Нашим бока намяли, причем сильно. Еле живы остались, вон в амбаре на сено пока положили, — тут же ответил Михей, а мы с дедом тут же переглянулись и, спрыгнув с лошадей, отправились в амбар.

Подойдя к нему, мы сразу расслышали охи и протяжные вздохи, полные боли.

В самом амбаре на полу лежали пятеро в разорванной одежде, на лицах у них не было живого места, одежда вся в крови, но хоть живы.

— Кто? — вырвалось из меня, а в груди начал разрастаться гнев.

Глава 15

— В кабаке, — раздался хрип одного из избитых.

— В каком кабаке? — опешил я удивленно.

— Так это, бражничать они ходили в кабак. Там и перепало, — усмехнулся Михейка, стоящий рядом. Я же вопросительно вздернул бровь.

— Вчера же по рублю дали. Вот эти и убегли сегодня выпить, а там им бока намяли, да еще и ограбили, — скороговоркой пояснил Михейка.

— Вот же ж, — ругнулся я. — Знаешь, в какой кабак-то они ходили? — тут же поинтересовался я.

— В кабак Дрочилы, как я понял, что на Неглинной в Земляном городе, — быстро ответил Михейка.

Я же улыбнулся чутка, услышав такое имя.

— Елисей, — обратился я к своему послужильцу, что с интересом заглядывал в сарай. — Съезди и узнай, что за кабак, что там произошло и кому принадлежит, и куда стрельцы смотрели.

— Все разузнаю, — злобно улыбнулся Елисей, понимая, к чему идет дело.

— К Прокопу еще заедешь. Пусть сюда со всеми своими людишками едет, и брони не забудет, — Елисей только кивнул и тут же поспешил исполнить мой приказ.

— Деда, — протянул я. — Лекаря бы им, а то, поди, переломали сильно. Не дай бог помрут.

— Будет! Познакомился я тут с одним, в стрельцах ходит. Сейчас к нему отправлю.

Все закрутилось, я же кликнул холопов и велел аккуратно избавить пострадавших от порванной одежды и омыть их. Чтобы не ждать и не тратить время, я захватил деда, Олешку и еще пару людей и отправился в Казенный приказ.

Казенный приказ был немалый, считай, с десяток домов, в которых сидели дьяки, подьячие и писцы. Благо препон мне никто не чинил, а как прознали, кто я, сразу отвели к дьяку Власьеву, который был главным в отсутствие Головина.

Нам попался говорливый сопровождающий и пояснил, что Афанасий Власьев посольским приказом руководил, да и в других приказах вес имел немалый.

Дьяк Афансий Власьев мне понравился, по нему было сразу видно, что он умен и образован, своим чином не кичился. Афанасий тут же пояснил, что заглядывал Головин и предупредил о нашем разговоре с ним, и пояснил, что деньги будут готовы в течение трех дней. Афанасий также посоветовал подготовить не меньше трех-четырех подвод, а лучше пять. Да с охраной хорошей, а то всякое может случиться.

— Афанасий, может, еще мне в одной малости поможешь? — задумчиво глянул я на дьяка.

Я же решил, так сказать, наладить с Афанасием мосты, раз он имеет вес и репутацию. Мне услугу окажет, и я как бы стану ему должным, и это нас в какой-то мере свяжется.

— Подворье мне бы свое завести в Китай-городе, а то у деда живу, — тяжко вздохнул я.

— Ну, это в земский приказ идти надо, — протянул Афанасий.

— Так некогда мне пока ходить расхаживать. При царе почти весь день прибываю, вот на силу вырвался, — выдал я.

— Отчего же и не помочь, княже. Переговорю я с дьяками от туда. Подберем тебе подворье под стать, ты уж не сумлевайся, — отвесил мне поклон Афанасий.

— Благодарствую, Афанасий Иванович, — назвал я его по отчеству, отчего Власьев тут же расплылся в довольной улыбке.

Распрощавшись с дьяком, я вернулся к деду на подворья, где уже ждали нас Прокоп с Богданом со всеми моими послужильцами. А вызванный лекарь обихаживал больных.

Лекарь был одет в кафтан из некрашеной ткани. И если бы дед не сказал ранее, что он из стрельцов, я бы и не догадался. Лекарю было лет тридцать, не больше, с окладистой бородой, в момент, когда мы подошли к сараю, он делал лубок одному из избитых.

— Ну, как они? — тут же поинтересовался я, подойдя.

Лекарь сначала глянул на меня недовольно и явно хотел сказать нелицеприятное, но так и замер с открытым ртом. Его взгляд пробежался по моей одежде, в особенности задержался на перстнях, а после он глянул на деда, что находился рядом. Лоб его сморщился, а после лицо озарилось понимаем, и лекарь тут же подскочил с места, отвесив мне поясной поклон.

— Здрав будь, княже, жить будут. Ссадины да ушибы, пара выбитых зубов да кость в руке сломана.