— Исполню, царь батюшка, всех, кто в кремле, подниму, остальных дольше выйдет, по домам они.

— Тех, кто тут, хватит, — взмахнул Дмитрий рукой.

Поклонившись, Петр и Жак тут же отбыли исполнять царский приказ.

— Ты со мной едешь, — глянул на меня царь. — Ян пусть доспех мой подготовит, а ты, — и он перевел взгляд на Василия, который тут же затрясся как осиновый лист. — Завтра бит будешь, выпорют так, что места на спине живого не останется.

— Как скажете, царь батюшка, — совсем убитым голосом произнес Василий, не поднимая лица от пола.

«А ведь в этом есть моя вина, я запретил ему докладывать о произошедшем. Надо спасать парня», — тут же промелькнуло у меня в голове.

Шаг вперед, и я повалился на колени перед Дмитрием, а он, видя такую картину, с удивлением посмотрел на меня.

— Дмитрий Иоаннович, прошу, пощади Васильку, не его это вина. Моя, если кто и должен быть наказан, так я. Я его не отпустил доложить, он рвался и хотел. Мне самому стоило сообщить о наглости Анджея, я этого не сделал. Вся вина на мне, Дмитрий Иоаннович! — раскинул я руки в стороны.

Минуту, не меньше, он смотрел на меня.

— Встань, — грозно произнес он, и я поднялся с колен.

— Отрадно мне слышать, что не прячешься ты за чужими спинами, да и не трус ты, — похлопал он меня по плечу. Наказание же свое получишь, ибо вина есть. Какое, я подумаю.

«Накажи да отправь меня в Старицу, подальше отсюда. Я очень даже рад буду», — промелькнуло у меня в голове.

Дмитрий тем временем глянул на Василия, которой так и не поднял головы.

— Заступник у тебя нашелся, не будешь ты наказан. Но мне такой слуга не нужен!

— Как скажете, царь батюшка, — дрожащим голосом произнес Василий.

— Поэтому отныне служи Андрею, да себя не жалея! — со смешком произнес царь, и Василий бухнулся на колени, начав благодарить его за милость.

— Собирайся, Андрей, съездим в гости, — твердо произнес Дмитрий и вместе с Мнишеком покинул мою комнату.

— Вставай, Василька, да помоги мне кольчужку надеть, — глянул я на бывшего стольника.

Василий поднялся, его немного пошатывало, было видно, что он расстроен.

— Ничего, все хорошо будет, — попытался я его поддержать, вот только он горестно вздохнул и, молча подойдя ко мне, застегнул кафтан.

— Чего ты грустишь, все же обошлось? — глянул я на него.

— Так не стольник я нынче. Отец прознает, побьет, поди, — признался Василька.

— Не стольник. Сколько у царя таких стольников-то? Много. А у меня людей немного, и всех я знаю поименно. О каждом пекусь и помогаю, я же сам поблизости от царя, и ждут нас, поверь, интересные времена. — И я подмигнул Василию, который попытался улыбнуться, вот только у него не вышло.

«Потом разберусь с Василием, главное, такой человек, как он, пригодится, только осторожней надо с ним быть. Ведь наверняка может доносить на меня», — глядя на него, думал я.

Надев кольчугу со шлемом, на пояс прицепил саблю, про пистоль заряженный не забыв, и в сопровождении Василия направился на улицу.

Где недалеко уже выстраивали стрельцов и иноземную охрану царя, также из конюшни слуги приводили коней.

Уже вовсю темнело, в связи с этим некоторые были с факелами, и это действо завораживало, я так и застыл на лестнице.

Пару минут я рассматривал открывшуюся картину, сзади раздались шаги с перезвоном металла, и, обернувшись, я увидел Дмитрия, одетого в золоченые латы, с настоящим нагрудником. На нем был открытый шлем, на поясе висела сабля в ножнах, украшенных драгоценными камнями. Рядом с ним шли восемь человек, Ян и Мнишек, да двое мне незнакомых, и четверо рында, одетых в белые кафтаны с высокими шапками, с золотыми цепями на груди, в руках же они держали секиры.

— Готов? —воинственно спросил у меня Дмитрий, и я кивнул.

Как только мы спустились с лестницы, царю подвели белоснежного коня и подставили небольшую ступеньку, Дмитрий, оттолкнувшись от нее, легко вскочил в седло.

Следом и нам подвели коней, поплоше, да и ступенек никто не подставлял, но я легко залез на своего, да и остальные не оплошали. Василию тоже достался конь, и он пристроился позади меня.

Подъехал к бойцам, перед которыми на конях гарцевали Петр и Жак.

— Моего родича, князя Андрея Старицкого, оскорбили, да еще и убить удумали. Он же еще мал, и за него я ответ несу. Тем самым мне нанесли оскорбление, и я собираюсь за это с псов спросить, — громко и торжественно прокричал Дмитрий.