Тем временем на веранде появился дед и Олешка, позади них Елисей, и они начали спускаться ко мне.

У Олешки и деда на лицах были видны синяки, почти прошедшие, желтого цвета, так дед еще и прихрамывал.

— Андреюшка, живой, — пророкотал дед, раскинув руки, и я ломанулся в его сторону.

Может он мне и не родной, но стал достаточно близким человеком за прошедшее время.

— Живой, деда. Живой, — пискнул я, попав в его медвежью хватку, а после и Олешка меня обнял.

Елисей же стоял рядом и скалился довольно.

— Кто это вас? — оглядел я родичей. Было видно, что им досталось и наверняка пару дней назад все лица были синие.

— Да о тебе расспрашивали, так бока намяли, да на дыбе повисеть пришлось, но без увечий. Легко отделались.

— Кто? — вырвалось из меня.

— Царевы люди, — хмыкнул Олешка. — Кто ж еще?

— Лях у них главным был, Мацей кажется, — прогудел дед.

— Вы живы это главное, — улыбнулся я как можно более беззаботно, но оставляя себе зарубку на памяти.

— И целы, — улыбнулся дед. — Ты давай сказывай, а то мы и не знали ничего. Только Волынские приходили, да и все.

— А этим чего надобно было? — поморщился я.

— Да не понятно чего, приходили ругаться, дескать, в немилость царя попали из-за тебя.

— А ты что? — серьезно.

— Калитку закрыл, да и все. Пусть на ворота лают, — усмехнулся дед.

— Пойдем в дом, там и поговорим, — произнес я, а то рядом Василий стоял и стрельцы гревшие уши.

— Пойдем, пойдем, — кивнул дед.

— Елисей, съезди к Одоевскому, пусть Хованского позовет, да подходят, — распорядился я.

— Все исполню, — кивнул Елисей и тут же направился к конюшне.

Я же обернулся к Василию и стрельцам:

— Здесь побудьте, мне с родичами поговорить надобно.

— Обождем, испить бы чего. А то в горле пересохло, — откликнулся Василий.

— Квасу холодного принесут, — произнес дед, и мы двинулись в сторону терема.

По пути дед распорядился, чтобы гостям квасу принесли и стол накрыли.

Разместившись в светлице, мы расселись за столом.

— Рассказывай Андрей, как дела у тебя? — первым заговорил дед.

— Все хорошо уже, поначалу то две недели пришлось взаперти посидеть. Видать проверяли меня. После царь принял и признал родичем своим. Отныне я Андрей Володимирович Старицкий. В боярской думе уже заседал и стал первым среди бояр, — начал я свой рассказ.

Дед же сидел, довольно улыбался.

Когда поведал о конфликте с Воротынским, и что тот не хотел уступать, дед нахмурился, а когда узнал, как дело разрешилось и вовсе начал смеяться.

Он был рад за меня, и что все удалось.

Через час появились братья Одоевские и Хованский, взмыленные были, видно спешили сюда.

Так что свой рассказ пришлось повторить, вот уж у кого расспросов было много, в том числе и о боярской думе.

— Надо бы тебе двор свой завести в Китай-городе, раз царь не выдал подворье, надо будет идти в Казенный приказ, уж там выдадут или выкупать придется. Ты князь тебе потребно свое иметь. Хотя в грамоте Василия Владимировича упоминалась слободка замоскворецкая, она в земляном городе находится и недалеко, можно и там будет терем выстроить, — высказался Иван Андреевич Хованский.

— Это да, — кивнул Иван Никитич Одоевский.

— О вашей помощи, как говорил, я не забуду, — вновь напомнил я.

Князья разулыбались довольно.

— Нагих тоже не забудь, да и к царице съездить надобно. С подарками, родичи все же, — степенно произнес князь Одоевский большой, брат же его просто кивнул.

— Прохор, вели ко мне холопов отправить, пусть пару бочонков вина принесут. Праздновать будем, — произнес Хованский, обращаясь к деду.

Я же удивленно на него взглянул, по имени обратился он к деду. Равного конечно не признал, но уважение проявил.

— Я пить не буду, у меня вечером бой еще. Готовиться надо, — улыбнулся я.

— Какой бой? С кем? — возмущенно вскрикнул меньшой Одоевский.

— С ляхом одним, Анджеем Липским. Он писарь у царя нашего, — ответил я. Тут же все взгляды устремились на меня.

— Помнишь Олег, как в первый день на торге ляхам бока намяли, вот и был там этот Анджей. Сегодня как шли сюда, подловил меня. Я дал свое согласие на бой, — тяжело произнес я.

Тут же над столом поднялись крики и ругань. Минут десять она не затихала.

— Так, значит, — поднял руку Хованский. Привлекая к себе внимание. — Ты Андрей Володимирович мал годами еще, за тебя и родичи могут вступить и не зазорно будет. Да и боец за тебя выйти может, у меня найдутся. Не след тебе рисковать, да и с ляхом биться. Не почину, кто он и кто ты.

— Прав князь Иван Андреевич, — произнес дед. — Пущай Олешка выйдет, он этого проклятого ляха на куски распластает.

Олег же расправил плечи и кивнул, а после произнес:

— Убью, пса!

Поднявшись из-за стола, я отвесил каждому из сидящих поклон.