Тут же стрельцы, да и другие начали кричать, что стоит только приказать, и этих псов тут же приволокут.

Дмитрий довольно кивал, и было видно, что он наслаждался этим моментом.

— Вперед, — махнул он рукой и пришпорил коня, мы направились к воротам, а следом и бойцы.

За час мы добрались до подворья, на котором скрывались ляхи. Город же спал, лишь собачий лай сопровождал нас, и вот наконец-то впереди появилось подворье, к которому мы направлялись.

Вперед вырвался Ян и забарабанил в ворота, начав кричать, чтобы отворяли, ибо царь приехал и будет судить посмевших покуситься на жизнь его родича и его оскорбить.

— Не откроем. Своих не отдадим, — вдруг раздался отчетливый крик из-за ворот.

Глава 12

— Вы кому отказали, вы кем себя возомнили?! — начал распаляться Ян. — Быстро сюда Липского этого и тех, с кем он был.

— Не отдадим, — раздался вновь чей-то крик из-за ворот, и его тут же поддержали другие, там собралась немалая толпа.

— Выдать! Виновных в злодеяниях, — проорал Ян, и ему вновь отказали. Судя по всему, пререкаться они могли долго. — А коли нет, всех перебьем.

— Брать подворье прикажешь, Дмитрий Иоаннович? — обратился Петр к царю.

— Придётся, псы проклятые мне перечить вздумали, — зло произнес Дмитрий.

— Подворье укреплено, надо лестницы и таран, если сейчас начнем, много людишек пострадают. Но, как скажешь, за тебя и на смерть пойдем.

Дмитрий же задумался, оглядывая ворота из толстых бревен, да еще железом обитые.

— Ян, — позвал к себе секретаря и, как тот оказался рядом, заговорил: — Пусть отдадут виновных, и никого больше не трону. В противном случае прикажу привезти пушки и снести их с двором до основания, не щадя даже самых малых детей.

Ян поклонился царю, вновь подъехал к воротам и закричал, передавая слова Дмитрия:

— Так вот какая ожидает нас награда за наши кровавые труды, которые мы взяли на себя для царя, — раздался вновь крик из-за ворот.

— Пушки вези, — коротко рыкнул Дмитрий в сторону Петра, и тот тут же начал раздавать распоряжения.

При этом старшины среди стрельцов уже окружили все подворье, чтобы никто не убежал.

Два часа потребовалось, чтобы доставить четыре пушки к подворью, небольшие как раз, чтобы снести ворота. Привезли их на подводах, в каждой было по четыре коня, а сами телеги натужно скрипели.

— Умрем в мучениях, но за нас отомстит король Сигизмунд и братья, — вновь раздался чей-то крик из-за ворот, а после крики о том, чтобы звали священника, они будут исповедоваться перед смертью.

Тем временем пушки начали спускать с телег с помощью досок и бревен, а после устанавливать на лафеты.

Дмитрий сам подъехал к воротам и заговорил:

— Выдайте виновных в преступлении против родича моего, и я обещаю, никого более не трону и никто не пострадает, клянусь в том и целую крест.

Вместо отказа в этот раз за воротами начались перешептывания, а после и крики с дракой, которая продолжалась минут десять, были слышны удары клинков.

Спустя минут двадцать раздался крик из-за ворот:

— Отдадим Липского и дружков его, мы же не виновны в их преступлениях. — И калитка на воротах открылась.

В которую тут же устремились воины Жака, вместе с ним, а после и стрельцы с Петром.

Несколько минут оттуда раздавались крики, а после выглянул Жак и крикнул, что можно проходить, но никто не сдвинулся с места, так как начали открываться ворота.

Темнота, и было плохо видно, факелы же не давали хорошего освещения. Проехав на подворье вслед за царем, я обнаружил напряженную и угрюмую толпу, лиц было не видно, к сожалению.

Между нами и ими находились стрельцы и иностранные охранники, у которых бердыши и копья смотрели в сторону толпы.

— Огорчили вы меня, — медленно и негромко произнес Дмитрий, но его слова были прекрасно слышны. — Однако я дал вам свое слово и сдержу его, где преступники, что покусились на жизнь моего родича и оскорбили меня?

— Сейчас приведут, царь Дмитрий Иоаннович, — вперед вышел мужик лет сорока, и было видно, что он явно не боец, а, скорее, купец.

Как мне шепнули, это было не просто подворье, а фактория торговцев, что приезжали из Речи Посполитой на Москву торговать.

Царь ничего не ответил, лишь махнул рукой, спустя пару минут толпа ляхов расступилась, и перед нами появились семь помятых людей, которые несли плащ, на котором покаялся Липский.

— Только помер Анджей, мы лекаря к нему позвали, но не смог он его спасти, отдал богу душу, — произнес все тот же купец.