Он фыркает и пинает безжизненное тело Моник. «Она была шлюхой. Не могла дождаться, чтобы отсосать мой член и предложить мне все свои грязные использованные дырки».

Я дрожу от яда в его голосе. Вот и моя идея предложить ему отсосать и откусить его пропала.

«Она думала, что поможет мне заполучить тебя, то, что и так по праву принадлежит мне…» Он безумно смеется, расхаживая по комнате.

Что? Мне нужно выбраться из этой чертовой комнаты подальше от него.

«Думала я забуду, что она была грязной маленькой шлюхой, и женюсь на ней. Когда это будешь ты, Джузеппина. Ты единственная, кого я когда-либо хотел».

Я поворачиваюсь на бок на кровати, свесив ноги с края, и приподнимаюсь на локтях. «Я понятия не имела, что принадлежу тебе, Виктор. Если бы я…» Я позволяю своим словам затихать и трепетать ресницами.

Покачав головой, он фыркает, словно не верит мне.

«Я никогда никуда не вписывалась. Думаю, было бы неплохо принадлежать кому-то». Я говорю мягким и милым тоном и молюсь, чтобы он поверил. «Мы будем жить в России?»

"Да."

«Моя невестка говорит, что в России есть много красивых мест, которые стоит посмотреть», — говорю я со вздохом. «Ты отвезешь меня в Москву?»

Он подходит ближе, но недостаточно близко. «Может быть. Если ты будешь хорошо себя вести».

«Я буду хорошей». Я дарю ему самую искреннюю улыбку, на которую способна. «Я всю жизнь училась быть хорошей женой сильному мужчине». Теперь я лгу сквозь зубы и понятия не имею, покупается ли он на что-то из этого. Но затем он делает еще один шаг ко мне.

Я улыбаюсь ему, подтягивая колени к животу, когда он приближается, как будто я освобождаю ему место, чтобы он мог приблизиться ко мне. Он проводит рукой по моей голой ноге, и я подавляю позыв к рвоте. Наклонившись, он целует меня. Он на вкус как сигареты и водка, и мне хочется блевать ему в рот. Когда он засовывает свой язык внутрь, он кажется таким отвратительно большим и скользким, что слезы щиплют мне глаза. Но я должна сосредоточиться.

Тони сказала, что пора браться за орехи, да?

Собрав все силы в своем теле, я нацелила обе пятки ему в пах. Он этого не ожидал. Недооценил меня, как и большинство мужчин. Он не просто согнулся пополам, он падает на колени с тошнотворным ревом.

Я спрыгиваю с кровати и прыгаю через комнату быстрее, чем когда-либо в жизни. Если только я найду оружие, у меня будет шанс. Я открываю дверь и выскакиваю в коридор, в полном шоке обнаружив, что нахожусь в обычной на вид квартире. Я хватаюсь за ручку двери, и, милая мать Иисуса, на ней есть кодовый замок. Конечно, есть. Он держал меня там в плену.

Он громко ругается по-русски и карабкается по комнате. Господи. Кровь приливает к моим ушам. Мои пальцы дрожат, когда я пытаюсь закрыть за собой дверь. Я слышу, как его ногти царапают ее через долю секунды после того, как я дергаю ее за собой.

Я делаю глубокие, сотрясающие кости вдохи. Я выживу. Теперь мне просто нужно снять эти чертовы стяжки и убраться отсюда. Виктор колотит в дверь, заставляя меня вздрагивать. «Я сломаю её, Джузеппина, и я заставлю тебя страдать гораздо больше, чем твоя маленькая подружка-шлюшка». Виктор — крупный парень, и я думаю, что он сможет пролезть через этот кусок дерева за минуту — две, если повезет. Мне нужно действовать быстро.

«Иди на хуй!» — кричу я, прыгая по коридору в поисках кухни и самого большого ножа, который только могу найти.

Я пробую две двери, прежде чем нахожу кухню. Звук, который издает Виктор когда пытается ворваться через дверь спальни, заставляет мое сердце биться быстрее, чем Феррари. Я едва могу дышать. Адреналин гремит в моем теле. Все ощущается острее и яснее, даже когда каждая часть моего тела дрожит от страха. Когда он пройдет через эту дверь… Если он отвезет меня в Россию…

«Джузеппина. Я иду за тобой», — поет он, продолжая хлопать дверью. Психопат!

Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас же. Пробираясь через кухню, я лихорадочно обыскиваю ящики и шкафы, пока не нахожу ножи. Схватив толстую черную ручку, я почти теряю сознание от облегчения, когда вижу длинное острое лезвие. Я быстро срезаю стяжки с рук и ног, затем бегу с ножом в руке прямо к входной двери удивительно обычной и просторной квартиры.

Я видела другие здания через окно на кухне. Мы, должно быть, в городе, а это значит, что Виктор солгал, что никто не слышит моего крика. Вокруг есть люди. Если бы я могла просто выйти на открытое пространство…