После этого она отвернулась и уверенной походкой направилась в ту сторону. Я пошёл за ней. Два мужика в чёрном шли рядом. Конвой, который издалека можно принять за дорогих телохранителей.

Я же смотрел по сторонам. На обычных людей, летавших куда-то по своим обычным делам. Вот мама с двумя детьми, галдящими возле пустой тележки для багажа. Загорелые. Наверно, летали куда-то на юг, отдыхать… вот мужчина в деловом костюме, что-то сосредоточенно изучающий на своём смартфоне.

Обычные, нормальные жизни. Интересно, согласился бы я променять все прожитые мной ценительские годы на обычную жизнь, если бы вдруг предоставилась такая возможность? Но только чтобы за мной не гонялись могущественные силы и не грозились перебить всех близких…

Именно в тот момент я понял, что нет, не согласился бы. Дело было даже не в приключениях и не в вещах, которые мне открывались. Тут скрывалось нечто большее, чему я пока не мог дать определение. Мне вдруг остро захотелось переговорить об этом с дедушкой, но тут же понял, что теперь это невозможно.

Один из конвойных осторожно коснулся моего предплечья, намекая на то, что я невовремя замедлил шаг. Я ускорился, догоняя ушедшую вперёд девушку.

Мы прошли зал прилёта и вышли на улицу. Напротив дверей стоял чёрный минивэн с открытой дверью. Девушка остановилась возле него и, улыбнувшись, сделала приглашающий жест.

Я нырнул внутрь. Совсем неплохо: мягкие кожаные кресла, экраны развлекательных систем… разве что окна были чёрными, совершенно непрозрачными даже изнутри.

К моему удивлению, в салоне со мной осталась только девушка. Два мужика в пиджаках куда-то исчезли. Или поехали в машинах сопровождения, или же заняли места в изолированной кабине водителя.

Девушка уселась в кресло напротив. Мы тронулись.

— В подлокотнике вода и напитки. Если хотите, — предложила она.

— А где же последняя трапеза? — с иронией спросил я.

Девушка с удивлением приподняла бровь.

— Вы о чём?

— Обычно приговорённым к смерти предлагается, разве нет?

Она улыбнулась.

— Мне кажется, вы излишне драматизируете, — сказала она. — Наше с вами руководство строго, но справедливо. А раз уж мы с вами видимся то, очевидно, ваша работа не вызвала такого уж серьёзного неудовольствия. Скорее всего, речь пойдёт о каких-то деталях.

Я моргнул пару раз. И лишь потом понял.

Её использовали как «страховочную» линию обороны. Простая сотрудница бюрократического аппарата, которая совсем не в курсе сверхтайных дел, должна была принять первый удар, если бы я вдруг задумал нечто совершенно неожиданное.

— Вот оно как… — вздохнул я.

Потом открыл подлокотник, достал две бутылки минералки и одну протянул моей спутнице.

— Будете?

— Пожалуй, — кивнула она.

Я сделал пару глотков. Потом откинулся на спинку кресла и сделал вид, что задремал. Самая лучшая тактика: наверняка прямо сейчас на нас через камеры смотрело множество спецов, изучая мои движения и мимику с тем, чтобы попытаться разгадать план. Так что зачем облегчать им их отнюдь не благородную работу?

Ехали долго, часа два. Когда минивэн остановился и двери снова распахнулись, снаружи уже горел закат.

Девушка со мной попрощалась. Теперь один из мордоворотов в костюме велел мне идти за ним.

Мы шли по узкой асфальтированной дорожке в каких-то зарослях. Пахло морем, но шума прибоя слышно не было. Равно как и вообще любого постороннего шума, который мог бы указать направление на трассу или город.

Дорожка привела к двухэтажному дому с жёлто-белыми стенами, вероятно, сталинской постройки.

Один из мужиков открыл скрипучую тяжёлую дверь и жестом указал внутрь.

Я кивнул и зашёл. После этого дверь за мной резко захлопнулась. Где-то внутри лязгнул железный замок.

Я оказался в небольшой прихожей, где пол был покрыт старой, стёршейся керамической плиткой, а на стенах висели потрескавшиеся от времени деревянные панели. «Пройдите дальше по коридору», — скомандовал голос из невидимых динамиков.

Я пожал плечами и пошёл вперёд, в тёмный коридор. Впрочем, едва я ступил за порог, как зажегся свет — яркий, белый, холодный. Похожий на больничный.

Невольно поёжившись, я пошёл дальше.

Плитку на полу в коридоре сменил такой же старый паркет. Местами он ощутимо поскрипывал, и этот звук неприятно бил по нервам.

«Вторая дверь слева», — продолжал голос.

Я остановился у нужной двери и толкнул её от себя. За ней была небольшая комната с одним-единственным старым казённого вида диваном, покрытым стёршимся дерматином. На нём что-то лежало, я не разглядел, что именно — освещение было скудным, одна маленькая жёлтая лапочка под потолком. После кинжально-резкого белого света в коридоре контраст казался особенно сильным.

Я вошёл в комнату. Дверь за мной снова захлопнулась и опять лязгнул замок. «Любители дешёвых эффектов. Позёры!» — раздражённо подумал я, прекрасно понимая, что у этого антуража есть своё назначение: подавить волю, заставить смириться, оцепенеть…