Мои контейнеры благополучно добрались до Буэнос-Айреса, и сейчас находились в одном из складских комплексов в пригороде.

Я приободрился. Это были хорошие новости — значит, груз никто не стал перехватывать. То ли не смогли взломать систему, то ли даже не пытались следовать по этой нитке, справедливо предполагая, что я не сунусь к своим вещам до того, как всё закончится. Справедливо — до недавнего времени.

Потому что я собирался посетить свой склад.

Обдумав все варианты, я решил, что моим лучшим шансом может быть мелкая случайность, пропущенная службой безопасности моего оппонента. Да, большинство вещей они найдут — но что, если среди них будет особенная, которую они уже однажды не смогли опознать и нейтрализовать?

Мне нужен мой злой медвежонок. И некоторые другие вещи — для прикрытия.

План простой, как три копейки. Но только такой сейчас и мог сработать. Я не разделял дедушкиного беспокойства, что он может наворотить дел на своём посту, если сойдёт с ума. Система умеет себя защищать, и потеря разума будет означать его конец, окончательный и бесповоротный.

Никаких других деталей у моего плана не было. Я рассчитывал действовать по ситуации. Надеялся на судьбу и удачу — потому что больше мне ничего не оставалось.

Я не мог позволить, чтобы из-за меня погиб ещё и дедушка. Или Вика.

Если судьба окажется против меня — значит, так тому и быть. По крайней мере я уйду, не сдаваясь и не подставляя близких.

Одного Хосе уже было слишком много. Я должен был с самого начала рассчитывать только на себя, и никак иначе. Да, у врага есть целая армия боевиков и «экспертов», которых он без колебаний разменивает на достижение своих целей. Я таким никогда не был. И не стану, даже будучи ценителем.

В глубине души я знал, что при таком уровне планирования мои шансы совсем невелики. Но всё равно был настроен продолжать делать то, что задумал. Потому что другого выхода просто не видел.

Я закрыл сообщение о доставке. Конвертик, как и в прошлый раз, продолжал мигать. Немного поколебавшись, я открыл следующее письмо. Если та сторона хочет поговорить — то хуже от этого уже точно не будет.

«Вы прочитали это сообщение, мы зафиксировали. Закрывать его теперь бесполезно. Вашей мамы и ваших сестёр не станет в ближайшие 36 часов, если вы не сдадитесь».

Вот так. Что ж, дедушка был неправ, когда подумал, что маму трогать не будут из-за сотрудничества с ними.

Я хотел набрать ответ. Что-то вроде «Разбирайтесь сами со своими сотрудниками и агентами», но потом понял, что не могу этого сделать. Если есть хоть малейший шанс, что маму могут ликвидировать после получения такого ответа — то отправлять его не стоит.

Раздумывая, я случайно кликнул значок браузерного мессенджера. Текст письма отобразился и там. А ещё загорелся зелёный значок означающий, что абонент на той стороне сети готов прочитать мой ответ.

Я мешкал, пытаясь сформулировать ответ так, чтобы он был достойным, но при этом без намёка на мой последний отчаянный план с медвежонком.

«Герман, вы на связи?» — человек на той стороне меня опередил. В экранчике мессенджера появилось сообщение.

Это меня удивило. Смысл со мной говорить? Разве что попытаться место вычислить?..

«Не хочу врать — да, мы сейчас пытаемся определить ваше местоположение. Но пока этого не случилось. Я бы хотел поговорить».

«Кто вы?» — я задал самый очевидный вопрос в этой ситуации.

«Я ваш клиент. Мне принадлежат кроссовки, которые некогда были вашими».

«Вы решили лично развлечь меня, пока ваши спецы ломают Тор?)) Я должен в это поверить?» — напечатал я.

«Я серьёзно отношусь к своим обязанностям. И никогда не шучу, когда речь идёт о судьбе мира или о вопросах жизни и смерти».

«Думаете, следование каким-то принципам может приблизить вас к человечности? У меня для вас новости: не приблизит. Вы как были чудовищем, так им и останетесь».

Пауза. Несколько секунд. Да, я специально его провоцировал — потому что у меня возникла одна идея, как сделать свой жалкий план чуть мнее жалким. Мне нужна была наша личная встреча. И я хотел её добиться.

«Извините за первую фразу. Её рекомендовали аналитики. Они считали, что вы ещё слишком человек, чтобы игнорировать такое. Слишком недавно стали ценителем. А я не рискнул пренебрегать их рекомендациями, учитывая всю серьёзность ситуации. Только теперь вижу, что она была лишней».

Что ж. Видимо, в переводе с чиновничьего на человеческий это означало что-то вроде «да, я чудовище, но ты так вообще не человек, а ценитель».

Я хмыкнул.

«Значит, моей матери и сёстрам ничего не угрожает?)»