А утром спустились с того холма обновлённые... Стали выздоравливать. Тай отпустила Грая и начала тренировки, смешные пока. В одиночестве, чтобы не ужасать никого тем, насколько она слаба... Нел больше не имела проблем с беременностью. Вернее, имела, но ровно те, что бывают у обычных женщин во время "нормальных" беременностей. Ничто больше не угрожало жизни её и дочери.

Они часто потом ходили "на холм", когда уставали от своей жизни...

***

И сейчас она, Нел, обновлялась. Вспоминала. И думала: какое же невероятное мужество понадобилось им всем, ей и сёстрам, чтобы выжить! Каждому в Гарнаре. И каждому, кого опалила война...

Она привычно считала себя слабой, а, между тем... Она тихонько рассмеялась. Представила. Как, если она когда-нибудь, чудом, доживёт до внуков... С каким благоговением и восхищением будут смотреть на неё эти внуки. Словно услышала даже:

– Бабушка! Как ты сумела?.. Выжить и остаться собой?

Да! Она осталась собой, "любвеобильной дурой", которая готова любить всех и вся. Ну, за исключением таких, как Ельмин. А остальных, пожалуйста! Даже Виллиса.

Они, кстати, поговорили.

Декана пугало то, какой тихой она стала. И он слышал о нападении... Он подловил её после занятий. В парке.

– Поговорим?

Нел спокойно кивнула и пошла по дорожке. Его не нужно бояться. Он, пусть и дормерец, до мозга костей, но благороден.

– Что с тобой?

Заметил, значит!.. Неудивительно! Умеет замечать и анализировать. Нел не стала прятаться. Пожала плечами:

– Взрослею.

– И как?

– Трудно.

Он усмехнулся:

– Это всегда трудно. Расставаться с иллюзиями...

Нел тоже улыбнулась:

– У меня наоборот. Я думала о себе хуже, чем есть. Оказывается, я не никчемная...

Виллис рассмеялся:

– Вовремя ты! Это же ужас, жить с таким загаженным мозгом!

Стушевался и тут же попытался поправиться:

– Прости, Нел!

Она хихикнула:

– Брось, Виллис! Говори прямо. Дружить у нас получается намного лучше, чем всё остальное!

Мужчина тут же стал серьёзным:

– А что насчёт "остального", Нел?

Она тоже, уже без улыбки смотрела на него:

– Нет. Никогда.

– Почему?

– Потому!.. А то ты сам не знаешь!

– Озвучь напоследок, пожалуйста.

Он вёл себя с достоинством, и Нел устыдилась своей вспышки. Склонила голову и пошла вперёд. На него не смотрела:

– Скоро. Скоро придёт твоя пара, Истор... И я рада за тебя.

– "К чертям пару"!- вертелось у него на языке, но он промолчал.

Слушал дальше:

– Ты ненавидишь сидхе. А я, как ты мог заметить...

Он ответил резче чем хотел:

– Я заметил, что ты дуришь голову всем, кроме, может быть, Элвина. Безродная сирота! Как же!

Нел ещё ниже склонила голову:

– Сирота. И не имею никакого статуса или титула... Остальное не касается никого. Это только моё дело.

Остро глянула на него и Истор снова поразился чистоте её глаз. Они снова разгорались, как кристаллы в горах:

– Или ты собрался пойти и доложить королю Дормера, что в академии прячется эльфийка с забавным сочетанием крови и дарований?

Виллис передёрнулся:

– Я никогда не выдам тебя!

И снова увял. Со стыдом выдавил из себя:

– Прости меня за ту выходку!..

Нел с симпатией глянула на него:

– Да, брось ты, Истор! У тебя был всего-то обычный приступ ПТСР. Я, знаешь сколько таких вижу? Постоянно!

Остановилась и глянула на него снизу вверх:

– Не только ты страдаешь и помнишь... Они тоже помнят. Те, кто убивал вас тогда. Они тоже страдают... Не могут простить себя.

Виллис, как заворожённый смотрел в её ярчайшие глаза. Прошептал:

– Они хоть правы были. Защищали своих...

Нел не отвела глаз:

– Может быть, им и легче, но ненамного, поверь. Боль...она иррациональна...

Она снова прикоснулась ладонью к остаткам шрама. Он почувствовал знакомое тепло:

– Ты увидишь долины Гарнара, Истор. И даже будешь жить там... Ты увидишь, что тебя простили. И сможешь простить себя... Ты будешь счастлив... Жди!

Он потрясённо моргнул. А она покачнулась. Виллис придержал её за плечи и с тревогой заглянул в лицо:

– Что?

Она выдохнула:

– Увидела, кажется, кусочек твоего будущего.