Видели бы они её в Лиметте! Вот там у неё был чепец, так чепец! Лавиль правильно охарактеризовал его, что "за ним её и не видно было". Её и не было видно. И не должно было... Ладно, волосы сбрили перед захватом города. Поросль на голове регулярно красили в тёмный цвет. И подстригали снова, как только эти жалкие остатки пытались завиваться. Но ведь глаза нужно было как-то прятать тоже?

Слишком яркие глаза. Для простолюдинки. Для дормерки. Вообще, слишком яркие глаза. Любой маг, увидев их, никогда не поверил бы, что девочка прислуга без магии. Они присмотрелись бы и увидели, что то, что они принимали за жалкие крохи дара, было колоссальнейшим конфликтом магии. Что само по себе сказало бы о том, что девочка очень сильна. Просто разбалансирована.

А раз сильна, значит, и родовита. Даже, если бастард. Для женщины это не имело большого значения. Пусть её не взяли бы замуж, но кто отказался бы от красивой, магически сильной любовницы?

Вот её и прятали. Ставили на самые грязные работы, в самых глухих закутках замка. Она и к Тай в услужение тогда попала совершенно случайно. Лавиль в бешенстве, потребовал все, какие есть, свободные и не свободные руки, чтобы привести в порядок умирающую временную любовницу Чёрного Палача.

Нел не отправили туда. Он сам заметил её, по дороге. Она всего-то мирно выгребала золу в камине дальнего холла, максимально удалённого от покоев Палача и его лекаря.

Лавиль вздёрнул её за руку тогда и заорал, что она отправится в темницу вслед за той девушкой, что не досмотрела за любовницей Командующего. Так, с грязными руками, и притащил в спальню Тай. Забросил в ванную, приказал менять воду и отмыться.

Она, конечно, выполнила приказ. Выпустила остывшую воду, вымыла ванну как следует. Приготовила горячую ароматную ванну. Добавила туда составы, что помогут бедняжке согреться быстрее.

И сама отмылась, конечно. Руки. А перед этим хорошенько измазала лицо. А что, если оборка чепчика задерётся? Ну, и что, что она будет выглядеть дурой и замарашкой? Лучше быть живой дурой, чем мёртвым героем.

Как отец.

Воспоминания не отпускали. Словно шлюзы памяти открылись. И она вспоминала и вспоминала. То, что позволила себе забыть. В мельчайших подробностях. Не упуская ничего... Словно существовала в двух реальностях сейчас: той и этой... Ни занятия не мешали. Ни поход в бордель.

Он не удивил её этот поход. Не поразил. Всё было именно так, как она представляла себе. Роскошные фасады и парадные комнаты, спальни, где принимали клиентов. И скромные спаленки "работниц".

Девушки тоже не удивили. Смущались и робели двух "приличных" дам, магичек, которые снизошли до них. И мучительно чувствовали себя "грязными" рядом с ними. Каждая. Даже самая агрессивная и, казалось бы, безразличная к своему положению.

Такую вот "безразличную" Нел и обняла первой. Так, как обнимали её сёстры. Как она сама обнимала Ильгу. Даря утешение и надежду. Какую? Она не знала... Но знала, что не сможет остаться равнодушной... И вот эти вот "девочки" теперь тоже, в каком-то смысле её "сёстры".

Как они почувствовали это? Их общность?.. Чувствовали. И не боялись её. Не стыдились. Бросили свои игры, в "равнодушие" и безразличие... А она вдруг стала вести себя один в один, как Гарда: предельно спокойно и отстранённо. Не её дело оценивать какие-то поступки и события в их жизни. Захотят оценок и какой-то конкретной помощи, попросят. А пока она только инструмент, через который мир сам помогает им...

Айсу удивляло то, что она видела. Какой разной была Нел. Высокомерной настолько, что хозяйки борделей не позволяли себе лишнего и пускали их всюду. Мало того, ещё и делились информацией по проблемным клиентам. Признались, что опасаются прихода господина Ельмина... Его нет уже недели три. Большой перерыв. После такого перерыва он бывает особенно...

– А не принимать его такого?- уточнила Нел.

"Госпожи" всё, как одна, прятали глаза:

– Не имеем права. Мы не принимаем только тех, на кого прямо укажет Тайная Канцелярия. Маньяков. Да и то, бывает... Опасная работа...

Работа у девушек была, и правда, опасная. А соответственно и чуйка развита особо... Айсе пришлось долго втираться к ним в доверие. Оно и понятно.

Все они, чистенькие, за этими стенами. Приличные. Крутят мужчинами, как хотят. И те, обозлённые и разочарованные приходят к "ним". И отрываются. Мстят... Так думали они, эти "птички" о каждой "приличной" даме, что жила, по их мнению, привольно. Тем более странно, что очень красивую, отстранённую сейчас, Нел они приняли спокойно и сразу.

А она не пряталась перед ними. Сразу сняла чепец, чтобы не мешал. Улыбнулась, грустно как-то. И обняла самую злобную и больную из них. Ту, что "работала" с извращенцами, которые обожали причинять женщинам боль. С садистами.

Девушка расплакалась. А Нел обнимала её... Как равную... Как обнимала сестёр в Гарнаре и их самих, самых близких подруг...

***

Как оказалось, поход в бордель был полезен для Нел. Она потратила приличное количество сил. И призрак нестабильности, который постоянно маячил на её горизонте, отодвинулся немного.