Райнхольд набрасывает на меня одеяло, в которое я вцепляюсь, стыдливо прикрывая наготу. Все так же нежно, но сильно, герцог втирает мазь в мои ступни, доводя меня до сбившегося дыхания умелыми движениями пальцев. Никогда не думала, что массаж ног способен так взволновать меня.

— Вот теперь закончили, — резюмирует герцог, выпуская из рук мою ступню. — С мазью. Еще ты выпьешь снадобья и отвар, а потом должна поспать.

Киваю, надеясь, что Райнхольд не заметил моего учащенного сердцебиения и глупой улыбки, которая так и норовит растечься на моем лице.

— Открывай рот, — произносит герцог, поднося к моим губам стеклянную мензурку.

Послушно выпиваю капли, потом кладу в рот сладкий порошок, который начинает смешно шипеть, пощипывая мой язык.

— Теперь отвар. До дна.

Короткие фразы, в которых мне продолжает чудиться забота обо мне. Наверное, ее там и в помине нет, но так хочется верить…

— А теперь спать, — приказывает герцог, стоит только мне допить горчащий отвар.

— Вечером бал… — вспоминаю я, желая еще немного задержать Райнхольда возле себя.

Меня охватывают очень двоякие ощущения — одновременно хочется остаться одной и подумать, но с другой стороны, не желаю упускать возможность ощущать такую волнующую меня близость. Стоило бы разобраться, почему желания столь противоречивы. Но потом, когда сознание прояснится. Сейчас я могу позволить себе многое, сославшись потом самой себе на болезнь. Главное — не переступать черту, потому что иначе я не смогу уже ничего исправить, не сумею справиться с собой.

— Да. Но ты останешься дома, — категорично говорит Райнхольд. — Мне придется посетить дворец, хотя бы ненадолго, чтобы высказать почтение королю.

— Но Хакон сказал, что к вечеру я буду здорова. Почему я не могу пойти с тобой? — возражаю я.

Не хочу подводить Райнхольда, не хочу, чтобы он разочаровался в своем выборе жены. Да и когда мне еще представится возможность побывать в настоящем дворце? Увидеть короля?

— Потому что твой организм ослаблен. Ты можешь вновь слечь с горячкой.

— Пожалуйста, позволь мне присутствовать на балу, — прошу я. — Ты же должен продемонстрировать королю свою будущую жену. Если мы будем выглядеть искренне влюбленными и счастливыми, ты приблизишься к желаемой должности.

Мне кажется, что я говорю вполне разумные вещи. Ведь Райнхольд собирается жениться лишь для того, чтобы продемонстрировать королю, что разделяет его взгляды на семейные ценности. Но если я не появлюсь на балу, то могут возникнуть вопросы о наших с герцогом отношениях.

— Я подумаю. Давай поговорим об этом вечером, — уклончиво произносит блондин. — А сейчас засыпай. Сон — это лучшее лекарство.

С разочарованием понимаю, что наш разговор окончен, герцог сейчас уйдет. Устраиваюсь удобнее на подушках и закрываю глаза.

Постель рядом со мной прогибается под тяжестью мужского тела. Без лишних слов, без моих просьб, Райнхольд притягивает меня к себе в объятия, плотнее укутывая в одеяло.

В моей голове проносится мысль о том, что ему эти объятия необходимы, быть может, даже сильнее, чем мне. Но быстро прогоняю прочь абсурдную догадку, напоминая себе, что мужчина, который лежит рядом со мной, не умеет чувствовать. Он делает лишь то, что нужно, следует своему плану, шаг за шагом приближаясь к желаемой цели. И сейчас эта цель — мое к нему расположение.

Но как бы ни были мне приятны эти знаки внимания и забота, я не должна поддаваться эмоциям, а обязана всегда держать в своей голове мысль о том, почему герцог так мил и нежен по отношению ко мне. Помнить, каков на самом деле мужчина, который ласково гладит меня по спине в эти минуты.

Помнить и не надеяться. Потому что слишком дорого мне может обойтись эта надежда.

Вцепившись холодной рукой в локоть Райнхольда, расплываюсь в широкой улыбке, входя в шикарный бальный зал. Потолок, украшенный искусно расписанными фресками и лепниной, кажется бесконечно высоким, каждый миллиметр стен превращен в изысканный узор. Объемные окна занавешены тяжелыми портьерами цвета бордо, а зал освещают сотни мерцающих лампочек, напоминающие светлячков.

Зал наполнен какофонией звуков: чей-то звонкий смех, мужские и женские голоса, звон бокалов, гулкие шаги и тихая мелодия, льющаяся от оркестра, расположившегося у дальней стены.

Блистательные дамы в великолепных пышных платьях выглядят принцессами, которые сошли со страниц сказок, а кавалеры, облаченные в нарядные сюртуки — из исторических романов. Вся обстановка до жути помпезная. Меня немного потряхивает от волнения, потому что я не совсем знаю, как вести себя на настоящем балу. Но, с другой стороны, у меня имеется опыт нахождения на светских мероприятиях, я надеюсь, что он пригодится мне.