— И что это значит?

— Позже поймешь…

Окружающее пространство становится все более призрачным, силуэт мужчины растворяется, а голос доносится лишь эхом.

— Время, Алевтина. Время…

— Что, время? — слетает с губ вопрос, но остается без ответа.

Открыв глаза, понимаю, что вновь нахожусь в выделенной мне спальне, с которой попрощалась меньше получаса назад. Мое лицо мокрое от слез, а дыхание сбившееся. Странно еще, что обнаруживаю себя лежащей на кровати, а не на полу, где проводила ритуал. Да и вообще отсутствуют какие-либо напоминания о том, что я совершила очередную бесполезную попытку сбежать от герцога.

— Слава Хольмгеру, ты очнулась, — раздается в тишине взволнованный голос, в котором я узнаю Вивьен. — Лекарь сказал, что этого может не произойти.

— Что случилось? — спрашиваю я чуть осипшим голосом и закашливаюсь, стараясь принять сидячее положение.

— Лежи, ты слишком слаба, чтобы вставать. Горничная нашла тебя лежащей на полу. Наверное, ты потеряла сознание. Не помнишь? — с тревогой вглядывается в мое лицо Вивьен, склоняясь над постелью.

— Нет, — качаю головой. — Давно я без сознания?

— Ты больше суток провела в бреду, поднялась высокая температура. Ты стонала и кричала, плакала. Срочно был вызван Хакон, который предположил, что ты простудилась во время обряда в Ледяных чертогах, — рассказывает блондинка, а я пытаюсь сообразить, что к чему.

Получается, что время в той комнате течет совершенно не так, как здесь. Мне казалось, что я разговаривала с Темпусом не больше получаса, но, похоже, лишь мое сознание было там, а тело в это время переживало последствия сильнейшей простуды.

А может быть, моя встреча с божеством — всего лишь плод воспаленного воображения? Может, и ритуал мне почудился? Ведь Вивьен не спросила, зачем мне понадобились зажженные свечи и аромамасла, возле которых я должна была лежать, когда меня нашла горничная.

— Всего лишь бредовый сон… — облегченно выдыхаю я, проводя рукой по мокрому лбу.

Ну точно же! Как я могла поверить в то, что мой отец мог проигнорировать похороны собственной дочери в угоду бизнесу? Как вообще допустила такие мысли о родном человеке? Да и мама, я уверена, что несмотря на наши напряженные отношения, на те слова, что я слышала от нее в последнюю нашу встречу… Нет, она не могла легко и просто позабыть обо мне. Все-таки, я ее дочь. А это известие о собственной смерти… Смешно. До чего интересные, но бредовые иллюзии способен создавать разум. Вот и некое божество в нелепой мантии придумал. Точно, это высокая температура дала о себе знать.

Во мне вспыхивает огонек радости и надежды. Значит, шансы еще есть. Раз мне все привиделось, я могу все-таки попробовать сотворить ритуал.

— Я сообщу, что ты очнулась, — тяжело поднимается со стула Вивьен и вразвалочку идет к выходу из комнаты.

— Ай-яй-яй, Алевтина, нельзя же быть такой недоверчивой, — слышу голос Темпуса, стоит только девушке скрыться за дверью. — Не трать больше силы на ритуалы, не надейся на возвращение — мой тебе совет.

— Все-таки настоящий… — разочарованно шепчу в пустоту и закрываю глаза, чувствуя пульсирующую боль в висках и затылке.

Вот так, всего за минуту, хрупкая надежда может разрушиться.

— Ну и напугали же вы нас, герцогиня! — ураганом врывается в спальню лекарь, не дав мне вновь погрузиться в тягостные мысли. — Как вы себя чувствуете? Где болит? Что помните?

Прислушиваюсь к ощущениям и честно отвечаю:

— Не очень хорошо. Голова болит, горло и очень холодно.

— Так-так-так, сейчас проверим, — присаживается на стул рядом с кроватью Хакон и достает причудливого вида разные предметы, которые я видела еще в прошлую нашу встречу.

Дальше начинается нудная процедура осмотра, которая лишает меня последних сил. Тупо глядя в стену, выполняю разные команды: приподняться, открыть рот, подышать, повернуться, ожидая, когда это закончится.

Очень хочется спать и есть, ощущение, будто я провела на ногах последние сутки, занимаясь активной физической деятельностью.

— Ничего страшного не вижу, — кажется, с облегчением произносит лекарь. — Сейчас поедите, выпьете несколько моих волшебных снадобий, отвар из лекарственных трав и к вечеру, думаю, вам станет гораздо лучше.

— А сколько сейчас времени?

— Около четырех часов от полуночи, — отвечает Хакон, складывая свои инструменты в мешочек. — Сейчас прикажу подать вам что-нибудь легкое и сытное, вам нужны силы.

— А где Райнхольд? — вспоминаю я о своем нареченном.

Нет, я, конечно, не ожидала, что он будет лить слезы у моей постели, трепетно сжимая мою руку, но… Хотя бы прийти и поинтересоваться, как я себя чувствую, мог бы? С другой стороны, не исключено, что ему настолько безразлична моя судьба, что он, на всякий случай, уже подыскивает себе новую фиктивную жену, а потому слишком занят, чтобы найти минутку и проведать меня. Если уж оказалось, что я не нужна собственным родителям, почему я ожидаю внимания от совершенно постороннего мужчины?