— Получается, Альбертина…

Морщусь, вновь услышав это имя, и позволяю себе перебить его величество:

— Алевтина. Мою жену зовут именно так.

— Алевтина, — послушно повторяет за мной король, не обратив внимания на дерзость. — Подданная Рэгнолда? Как она оказалась в моем королевстве?

— Видимо, волей все той же Хельмы, посчитавшей, что забросила Алю достаточно далеко, чтобы мы никогда с ней не встретились.

— У нее есть семья? Родители, братья, сестры, может быть, дальние родственники?

— Нет, — качаю головой. — Алевтина — сирота, воспитывалась в приюте доброго сердца. Её родители неизвестны. Пару дней от роду она была найдена на пороге приюта.

Извини, родная, что немного скорректировал твою биографию. Но так будет проще объяснить всем, почему сведений о тебе почти нет в архивах. Документы я сделаю, в базы внесу соответствующие данные. Никто не подкопается.

— Что-то мне подсказывает, что вы рассказали мне не все, герцог, — спокойно встречаю подозрительный взгляд короля. — Но я отчего-то готов поверить во весь этот бред с поворотом времени вспять и изменением реальности. Наверное, потому что нарочно такого не придумаешь. Скажите одно, вы любите Алю?

— Да, — киваю без раздумий, неожиданно для себя понимая, что не соврал.

Просто сразу не догадался, что все мои эмоции: нежность, желание оберегать и защищать, страсть, ревность, неспособность рационально мыслить рядом — это и есть составляющие любви к женщине, которая вчера без раздумий доверилась мне душой и телом, став моей женой.

— А что же проклятие Хольмгера, о котором ходит так много слухов? — удивленно поднимает брови король. — Неужели фикция?

— Нет. У меня всего одно объяснение, но не берусь судить, насколько оно верное, — его величество кивает, показывая, что готов услышать. — Дар Алевтины. Аминаристы умеют лечить души. Возможно, именно это она и сделала с моей. Исцелила от проклятия, научив чувствовать.

— Интересно, — Давид задумчиво постукивает пальцем по подбородку. — Вы знаете о ее снах?

Киваю.

— Я поклялся на крови, что убью её, если тьма сумеет до нее добраться. Мне будет спокойнее, если Аля останется во Флэмене, под моим присмотром.

Сжимаю подлокотники, чувствуя злость.

— Вам не придется исполнять вашу клятву, ваше величество. Я не допущу. И Аля отправится со мной. Ее безопасность — больше не ваша забота. Я в состоянии обеспечить для жены все необходимое, чтобы она оставалась в добром здравии многие десятилетия.

— Что ж, — улыбается король каким-то своим мыслям. — Вы либо отличный лицедей, либо проклятие и правда утратило свою силу. Портал будет готов примерно через час. А теперь предлагаю вернуться к нашим дамам, пока они не извелись от любопытства.

Когда возвращаемся в столовую, Аля сразу кидается ко мне и судорожно ощупывает.

— С тобой все в порядке?

— В полном, — останавливаю хаотичные движения жены, глаза которой сияют беспокойством. — Что со мной могло случиться?

— Ты же не думала, что мы будем драться? — со смехом спрашивает король, проходя к своему месту за столом.

— Я не знаю, — огрызается Аля в ответ. — Ты огненный, спокойствие и сдержанность — не твои сильные черты.

Непозволительный тон при обращении к монаршей особе, но Давид только широко улыбается и подмигивает жене.

— Это она еще меня до брака с тобой не знала.

— Это точно, — посмеивается его жена. — Если бы ты только видела, как он в гневе разрушил половину дворца.

— Не удивлена, — со вздохом, Аля обнимает меня за талию, убедившись, что я никак не пострадал при разговоре с его величеством. — Я волновалась.

— Я просто хотел убедиться, что Райнхольд понимает, какая несносная особа досталась ему в жены, — подначивает Алевтину король, но она не реагирует, продолжая прижиматься лбом к моей груди.

— Ну что ты, маленькая моя, — с щемящей сердце нежностью провожу рукой по ее волосам и обнимаю за плечи, — все хорошо, все живы и здоровы. Я даже получил высочайшее дозволение забрать тебя домой, в Рэгнолд.

— Правда? — Аля поднимает голову.

— Правда, — целую ее в кончик носа. — Но только после того, как ты позавтракаешь. Договорились?

— Да, — счастливо улыбается жена, а я рад, что мне удалось унять ее тревоги.

Идея её отъезда в Рэгнолд уже не кажется мне такой уж плохой. Там она будет вдалеке от Давида и клятвы, что он дал. Даже если тьма завладеет девушкой, у меня будет время найти способ излечить её от этой дряни.

— Герцог, расскажите о себе, — просит королева, когда мы садимся за стол.

— Я представитель довольно древнего знатного рода, состоящего на службе у короны. Мои родители любили путешествовать по миру. В одном из путешествий они погибли, — отвечаю, одновременно накладываю на тарелку омлет, достаю с подноса пару завитушек и наполняю чашку какао. Пододвигаю все Але. — Мне тогда было шестнадцать, я только поступил на особый факультет полицейской академии. Но со смертью отца мне на плечи легла забота о герцогстве и малолетних сестрах. Их двое — Вивьен и Доротея. Пришлось покинуть академию. К обучению я смог вернуться только через год, вникнув в управление герцогством и разобравшись с делами. Порой бывало сложно совмещать обучение с ответственностью за судьбы большого количества людей, но мне пришлось справляться, ведь я не хотел опозорить память отца. Вот уже десять лет я состою на службе в тайной полиции. Сейчас занимаю должность старшего полисмена в первой группе допуска. Мы расследуем самые сложные дела, с которыми не справляются обычные полисмены.