Очнулся я от будильника, он звенел у меня прямо под ухом и показывал ровно одиннадцать тридцать. Олеся сидела одетая в верхнее у себя за туалетным столиком, наводила марафет. В памяти всплывали странные видения, теперь по заветам Юрца я тоже стал свидетелем зеркал, помню, как шёл по лесу, и меня вели эти зеркала одно за другим, затем я выходил на огромную поляну, а поляна – выжженная земля, ни одного живого места нет, всё в пепле, черноте и выкорчеванных кусках земли. Стволы деревьев обугленные, сами ели, сосны, берёзы повалены, листва отсутствует, лишь обугленные ветки торчат, да щепа повсюду. Картина ярко отпечаталась в голове, казалось, что я видел это вот буквально пять минут назад. А ещё эта долбаная пальма… Она мне тоже приснилась, но на этот раз в совершенно другом месте, рядом с рекой. Нависала над водой, и на ней созрели странные белёсые, как будто вымазанные в мелу, кокосы.

– Это и был твой хитрый план? Усыпить меня, поставить передо мной огромное… Кстати, а где зеркало?

– Какое зеркало?

– Ты передо мной поставила огромное зеркало, когда я засыпал.

Она повернулась ко мне с горящими глазами.

– Ты видел зеркало?

– Да, я видел зеркало и не одно, я видел миллион этих чёртовых зеркал. Вы меня с Юрой с ума сведёте, ей богу.

Она встала, подошла ко мне и села рядом.

– И как ты себя чувствуешь?

– Вполне неплохо… Отлично поспал, диван просто сказка, я здесь бы ещё часов десять провалялся, если бы мне не надо было идти. – Я повернулся в её сторону. – А чего от меня надо было в итоге? Зачем я тебе здесь живьём понадобился? Куклу вуду решила сделать, язычница? Будешь потом тыкать иголочкой, а у меня будет болеть голова?

Олеся рассмеялась.

– Нет, я таким не занимаюсь. – Она посмотрела в сторону. – Я хотела, чтобы ты меня ещё кое-куда сопроводил. С тобой очень комфортно. Просто мой постоянный сопровождающий уехал из города. И это проблема. Многие уезжают.

– Ох… Опять твои мутные истории? Куда сопровождать-то?

– Не бойся, далеко не утащу, да и разборок никаких не будет, просто работа на один вечер. Я щедро оплачу твоё время. Пожалуйста.

Она умела сыграть на чувствах, прикинулась бедной кошечкой, которую нужно спасти. Знаю я все эти женские уловки. А куда, что, как, зачем? Это мы опустим.

– Ты согласен?

– Нет. Спасибо за крепкий сон, но это всё меня не интересует. Я не хочу влипать из-за тебя в историю. В деньгах я тоже не сильно нуждаюсь.

– Но ты же помог этой девушке…

– Какой девушке? – Я насторожился.

– С которой разделил свой кров, которая была на грани…

– Ксюша? – Я оторопел. – Во-первых, ты вообще откуда про это узнала? Во-вторых, она ещё дитя, которое попало в передрягу… А ты взрослая баба.

– Как мне заслужить твою помощь? Мне больше не к кому обратиться…

– Никак, бывай.

– У меня отняли ребёнка! Я хочу его вернуть…

Ну приехали.

– Да кому ты стелешь вообще? Не было у тебя никогда никакого ребёнка, мать! Я тебя уже почти год знаю. Ты даже словом об этом не обмолвилась ни разу, ни на одной встрече.

– Как будто я обязана отчитываться о таком перед всеми.

Я развёл руками.

– Извини, не интересно. Пока. Зря ты меня позвала.

Она упала на колени и обхватила мои ноги, не давая пройти.

– Гриша, ты единственный, кому я могу довериться в этом городе… Умоляю… - Она уже была на грани истерики. – Ты и сам видишь все эти дурные знаки, я знаю, этих ярких птиц, которых здесь быть не должно, эти деревья, которые вроде бы здесь всегда были, но кажутся такими чуждыми…

– Да откуда, мать… - Я попытался вырваться. – Ты всё это знаешь?!

– Обещай не сдвинуться с места, и я тебя отпущу. – Она подняла голову, глаза были красные, тушь слегка потекла. – Я всё покажу, все доказательства.

– Ладно, ладно! Чёрт подери, только заканчивай уже этот цирк.

Она быстренько убежала в соседнюю комнату, вернулась и начала трясти передо мной бумагами.

– Вот, свидетельство о его рождении, вот мой паспорт, штампы, всё есть… Всё! Посмотри!

Я пробежался глазами, и судя по всему она не обманывала. У неё действительно был ребёнок… Поразительно. Судя по бумажкам, ему сейчас должно быть восемь лет.

– Я всё равно не стану участвовать в похищении детей. Если нам придётся врываться к людям и забирать у них…

– НЕТ! Ничего такого, Гриша, просто сядешь со мной в машину, мы приедем к одному месту, я встречу его, затем вернёмся, и я у тебя в долгу до конца твоих дней. Умоляю!

Затея выглядела, как максимально тухлая и идиотская, но она глядела на меня глазами полными надежды, веры и неподдельного страха. У меня внутри всё начало переворачиваться. В конце концов, история была полна пробелов, но восполнять их я не посчитал нужным. Если что-то пойдёт не так, я просто сойду с дистанции в любой момент, когда ситуация станет достаточно подозрительной.

– Олеся, я хочу, чтобы ты знала. Если в процессе произойдёт хоть что-то, что мне покажется неадекватным, я разворачиваюсь и ухожу. Точка. Малейший повод, малейшая причина. И до свидания.

– Я поняла, поняла, Гриша, я… Я… Я не… Ты не подумай, я понимаю, ты много чего думаешь. Но всё будет нормально.

– Всё, не мельтеши, мать… - Я глянул на часы, было уже одиннадцать пятьдесят одна. – Из-за тебя опаздываю. Когда выезжаем?

– Я… Я пока точно не знаю. Я позвоню.

– Да ты надо мной издеваешься? А если я буду на дежурстве?