– Моим духологом? Без понятия.

Глава двадцать первая

– Твоя Касьянова мне поперёк горла уже встала. – Шаров рвал и метал. – Уже двух духологов довела до отказа.

– Почему сразу моя? Была бы моя, я бы сейчас с ней в постели лежал, а не с тобой говорил.

Витя гневно зыркнул на меня.

– Твоя, твоя. Хотел помочь? Иди работай с ней!

– Что?! В смысле?

– Калибруй в пуле, выслушивай её претензии и постарайся не сойти с ума. Ты хотел работу? Вот тебе дополнительная работа, закачаешься. У тебя как раз где-то пылится диплом духолога из какой-то левой шарашки.

Я на пару мгновений опешил, но затем понял, что предложение меня устраивает, и я готов взяться за работу хоть сейчас.

– Кстати, сам договаривайся с ней о встречах. – Он протянул мне бумажку с телефоном. – Достала.

Я принял бумажку, несмотря на то, что её контакты у меня до сих пор остались.

– Ты же понимаешь, что я не совсем об этом хотел поговорить?

– А о чём? – Заведующий отделением явно был не в настроении.

– Во-первых, пробей, пожалуйста, Афанасьеву. Мне сказали, что она сейчас здесь.

– Даже не понадобится пробивать. Она в реанимации и лучше ей, скорее всего не станет.

– Пустоты?

– Они самые.

– Ну почему ты мне не сообщаешь об этом ничего?! Я же тебя просил!

– У меня тут помимо твоего залихватского героизма есть ещё дел вагон и маленькая тележка, так что отчитываться не обязан.

– Колбов. С ним что?

Витя встал со своего рабочего места, открыл шкафчик, выдал мне медицинский халат, перчатки, маску и шапочку.

– Надевай, бери с собой больничный планшет, - Он протянул мне включенный планшет. – и отправляйся сам всё узнавай. Лечащий врач Колбова – Тимашев Андрей Вячеславович. Удачи, мой друг.

Я повиновался, быстренько нацепил униформу и нашёл Тимашева. Тот как раз выходил из ординаторской, я обрисовал ему ситуацию, после чего Андрей позвонил Шарову, уточнил действительно ли всё так и пригласил меня посмотреть на пациента. Колбов выглядел потрясающе. Не то, чтобы он во время госпитализации выглядел плохо, но сейча – просто загляденье, помытый, чистый, бритый, как будто даже похудел.

Помимо этого, я осознал, что его перевели в совершенно другую палату, которая отличалась от всех остальных. Здесь не было окон, вместо них – большой прозрачный купол. На стене монитор. Андрей сказал, что пациенту разрешено смотреть только на природу. Всё помещение стерильно белое, а освещение – голубоватое, яркое. Помимо мягких стен, тут была лишь кровать. Койка повышенной комфортабельности.

Самого Колбова обвешали различными датчиками с головы до ног, но судя по его виду, мужик не жаловался. Я взял историю болезни, внимательно изучил её и обратился к Андрею Вячеславовичу с вопросом.

– Торможение мозговой активности?

– Тестирую, наблюдаю изменения. Никите Петровичу повезло, да, Никита Петрович?

Колбов кивнул, он читал книжку до нашего прихода, но теперь отложил и смотрел в купол.

– Он на транквилизаторах?

– Да, но это ещё не всё. – Андрей перевернул несколько страниц истории болезни, показал мне, потом оглянулся на дверь. – Я провел ряд исследований. Пойдёмте в ординаторскую, расскажу.

Через пару минут мы оказались внутри ординаторской, и он подошёл уже с планшетом, отложив историю болезни.

– Перекинул, можете открыть у себя.

Я открыл.

– Начинал с томографии, затем электроэнцефалография, рентген и очень много прогонов – через «пулю». В итоге у нас на руках подробнейшая карта мозговой активности. Я также проверил другие органы, но каких-то корреляций не обнаружил. Стандартные заболевания в его возрасте и с его образом жизни.

Я посмотрел на результаты исследований, вся активность мозга как будто огибала точку пустоты.

– Вы занимаетесь этим один?

– Так точно.

– Неужели никто не хочет исследовать это помимо вас?

– Похоже, что нет… Ну вот вы, разве что. – Он сделал секундную паузу и продолжил.
– Я спросил, сколько лет он живёт в Елльске, и как давно видит соседа в шляпе. Он сообщил, что это продолжается более восьми лет.

– То есть, вы хотите сказать, что этой микропустоте уже лет восемь?

– Я не могу назвать точное количество лет, но судя по всему, не год и не два.

– Его мозг купировал очаг… Значит с этим можно бороться.

– Я вам больше скажу, Григорий. Есть прямая связь между купированием недуга и алкоголем. А Колбов тот ещё бытовой пьяница. Он рассказывал, сколько выпивает по вечерам, и это серьёзные дозы. Я исследовал этот нюанс со всей серьёзностью, понимая, что если в основе купирования лежит деградация мозговой активности, то связь будет прямая. – Он улыбнулся. – И я не прогадал. Транквилизаторы, конечно, не решение проблемы, но доказали свою эффективность на малом отрезке времени.

Я задумался.