Войдя в кабинет, я увидел грустную и молчаливую Лику. Они были очень дружны с Листочком, и сейчас мелкая возилась с новорождённой нэко в первые дни её жизни. Как я и предполагал, поля вечной охоты не смогли надолго удержать особо повреждённые души. Всего десять минут. Но за эти десять минут все четыре души, почти голые ядра, насыщались всеми обитателями нашего аналога загробного мира. Каждый хотел помочь тем, кто отдал нам себя без остатка.

На полях вечной охоты сейчас тоже слегка неспокойно. Столько больных душ, которые нуждаются в заботе и лечении! Траур охватил как реальный мир, так и загробный. Атмосфера своеобразная, и неудивительно, ведь много триллионная раса псиоников начала грустить и впадать в печаль, оплакивая своих братьев и сестёр. Все дела были отложены на ближайшее будущее. Единственное, что пришлось решить, — это церемонию погребения. При молчаливой поддержке других видов либри принесли мне на одобрение проект дополнительной крипты на столичном мире, к которой будет прилегать аллея героев, где установят статуи тех, кто принёс столь великую жертву на алтарь нашей победы.

Когда пришла Лютик, она была очень тихой, в её глазах стояли слёзы, а эмоции бушевали. Мы уже привыкли к тому, что смерть — это не прощание, и можно будет поговорить с умершим. Нет, смерть не пугала моих детей и раньше, но знание о том, насколько повреждёнными ушли на перерождение души наших близких, вызывало грусть.

Шмыгая носом, Лютик подала мне проект. Я же, даже не взглянув на него, отложил его в сторону. Лютик растерялась и не знала, что делать. Дело в том, что со мной что-то произошло, и я каким-то образом мог знать некоторые вещи непонятно откуда.

У моих детей было два проекта. Один из них — тот, который мне передали, был очень затратным по ресурсам. Он предполагал установку статуй из салитита на каждой планете в память о тех, кто ушёл на перерождение. Это должен был быть не просто комплекс статуй, а целый парк, который заканчивался бы комплексом статуй четырёх героев, за спинами которых стояли бы более простые изваяния всех погибших, только они были не из дефицитного салитита. Если была возможность, в статуях должны были быть запечатлены последние моменты жизни героев. Все комплексы должны были быть объединены между собой и криптами. Для этого требовалось огромное количество салитита, редкого сплава минералов и металлов, обладающего поразительными способностями накапливать и фокусировать не только обычную энергию, но и энергию оболочек души. В основном его использовали только в особо важных направлениях, например, при строительстве титанов или под дворцом, где стояли реакторы на его основе, а также в редких лабораториях и особых приборах, ну и так, где ещё можно и нужно его использовали по мелочи.

Проект был масштабным и затратным, поэтому дети загрустили ещё больше, ведь на его воплощение должен был уйти почти весь имеющийся запас этого редкого ресурса. А в преддверии будущих сражений потребность в нём росла почти ежечасно. Например, из имеющихся запасов можно было бы создать пять реакторов для новых титанов. Я не хотел экономить на памяти детей, поэтому отложил поданный мне документ в сторону, даже не взглянув на него. Я уже знал, что в нём, и что Лютик не удалила затратный проект, а хранила его на отдельном кристалле в своём амулете. К чёрту этот страх экономии для Титанов. Толку от них будет не шибко то и много, мы банально не успеем их всех доделать, а ведь у нас уже сейчас нет даже минимально подготовленного экипажа на имеющиеся Титаны.

Я подхватил телекинезом растерянную и не понимающую ничего из происходящего мелочь, притянул её к себе. Лютик была растеряна и не понимала, что происходит. Я гладил её маленькую головку, пока она плакала, заходясь в истерике. Она даже не заметила, как я достал информационный кристалл из её амулета и подключил его к своему рабочему месту, чтобы внести небольшие поправки. Она очнулась только на руках у Лики, которая вытирала ей слёзы и шептала на ушко, пытаясь её успокоить и объяснить мои действия. Лика сама забралась ко мне на руки и устроилась рядом с рыдающей мелкой.

Подправив проект, я распечатал его, поставил свою подпись и печать всучил в ручки еще похлопывающей парочки. Не знаю, как долго мы так просидели втроём, в тот день я не следил за временем. Только ближе к рассвету Лика унесла уснувшую Лютик, чтобы отдать её сёстрам.

Три раза я спускался в палаты исцеления, опустошая свой немалый резерв и помогая пострадавшим. Я был своеобразной батарейкой для дочери, которая латала пострадавших мелких. Они пока единственные, кого мы не можем вылечить полностью.

Жертва их сестры и Большучих либри спасла их души от выжигания, приняв на себя основной удар, но полностью уберечь их души не удалось. Кризис мы прошли, смерть им теперь не грозит, но и будить мы их не стали. Души мелких были в мелких ранах, а ещё запущен процесс поглощения кусков души древнего, который заставляет душу перестраиваться и эволюционировать. Всё было бы хорошо, если бы они не получили духовные раны. Помимо этого, у них идёт уплотнение духовных оболочек, а слой, отвечающий за выработку праны, получив добровольно отданный кусочек оболочки от орков, слегка меняет их как вид и быстро прогрессирует.

Возле каждой либри сейчас сидит пятёрка катаров и биологов с тремя матерями, помогая и купируя разрывы в духовных оболочках. Не менее сотни Рексов удерживают разумы мелочи, переправляя часть боли на добровольцев из числа орков, которые устраивают многосоттысячные очереди. Порядка пяти тысяч орков хватает примерно на пять-шесть часов, после чего они вырубаются, уступая место своим братьям. По прогнозам, на излечение уйдёт ещё не меньше месяца, и то нам слегка повезло. В отличие от моих духовных ран, либри получили царапины и мелкие парезы, но за счёт поглощения кусков души и помощи других детей заживление их ран проходит ударными темпами.