Я был в бешенстве, ярость затмевала разум. Душа ныла, рубцы на душе горели нестерпимым огнём. Столько смертей не было ни в одном сражении раньше, операция по поимке Зилван слишком дорого нам обошлась. Почти все потери пришлись на время ритуала, но главными жертвами стали внученька Кристина, древняя малышка Лепесток, и две первородные, хоть и молодые большучие либри Светлана и Любава. Кроме того, ещё тысяча семьсот покалеченных душ, попавших под первую атаку древнего, пострадали. Всё это тяжким грузом легло на мою душу.

Не знаю, как бы я повёл себя в тот момент, находясь в таком состоянии. Моя ярость, подпитанная злобой и ненавистью миллиардов моих детей, клокотала. К финалу я был полностью неадекватен, но усталость и перенапряжение сделали своё дело — тьма накрыла мой разум.

Происходит что-то странное, непонятный ритуал с массовым добровольным жертвоприношением. Меня переполняет поглощённая эссенция, настроение скачет. Вокруг творится какая-то чертовщина, такое впечатление будто я оказалась на внегалактической сходке магов-сатанистов. И так вся на взводе от поглощения альфы моя душа стремится поглотить и переработать душу убитой, и это усугубляется буйством энергий вокруг. Инстинкты требуют поймать и поглотить соблазнительные сгустки жизненной энергии, приправленные псионной структурой с частью добровольно отданных оболочек.

Вся моя воля была направлена на то, чтобы сдержать свои инстинкты. Медитации не помогают, точнее, я не могу войти в них из-за буйства энергий вокруг. Мне нужно срочно чем-то заняться. К счастью, основная масса особей, не задействованных в ритуале, рванула в сторону удерживаемого периметра. Поддавшись стадному чувству, я ринулась за ними, надеясь, что охота на недобитков поможет отвлечься и удержать себя в руках.

Видно штормило меня сильно, более-менее я себя осознала, когда, добравшись до первых диких, вокруг меня остались только трупы десятков особей, а я вся в крови. За спиной послышался шорох в уцелевших чудом кустах. Тело среагировало быстрее разума, поток ветвистых молний срывается с рук, слышен писк, а из проредивших кустов в мою сторону вырвался десяток зерлингов с тремя тараканами.

Псионный топот, от которого в сторону бегущего врага идёт деформирующая волна передних зерлингов, разрывает их на куски, тормозя и калеча других. Напитав тело, я совершаю рывок, разрывая одного из тараканов своим телом, и прыгаю на покалеченного таракана. Мои переполненные энергией крылья впиваются в спину врага, вырывая из него большие куски. Перекатываюсь на землю, левое крыло бьёт наотмашь за спину, снося голову последнему таракану, а электрическая волна выжигает уцелевших зерлингов.

Справа за оврагом я услышала стрельбу и взрывы и побежала в ту сторону. Я увидела странную картину: два астартас стоят статуями и ни на что не реагируют, вокруг сотни трупов. Слева убитый бруталиск без части головы, у основания его тела лежит мёртвый катар. У ног неподвижных статуй лежит тройка мёртвых либри, а нет, одна ещё жива без ног и одной руки, пытается доползти до рюкзака, подгребая уцелевшей рукой, пока её более удачливая подруга пытается отогнать десяток зерлингов с двумя гидралами и непонятной хренью, похожей на помесь паука и обезьяны.

Я пытаюсь ускорить себя с помощью псионики, чтобы помочь, но на пути из-под земли вылезла туша непонятной гусеницы-переростка, закованной в хитиновую броню. Чудище сразу же раскрывает пасть и выпускает поток непонятной белой субстанции. Мне приходится уйти в сторону и на ходу сформировать сгусток энергии на кулаках, пытаясь максимально их напитать.

Этот скачок в пространстве я выучила под очень строгим руководством малышки Лютика. Но, как и ранее, выход из скачка сбоит, и вместо запланированного перемещения надо мной меня выбрасывает сбоку от твари. Правую руку уже покалывает от энергии, и я бью в бок существа. Видимо, я перестаралась: тварь просто взорвалась, а меня отбросило в сторону.

Поднявшись на ноги, я пытаюсь отыскать взглядом тех, кто защищал астартас. Может быть, ещё не поздно им помочь?

Осмотревшись, я бросаюсь к ним на помощь. Меня отбросило довольно далеко. Понимаю, что не успеваю. Вижу, как израненная либри бросает разряженный пистолет в гидралиска, который бежит на неё. Со спины к ней приближаются три зерлинга, а в стороне пытается подняться на уцелевшие ноги существо, похожее на помесь обезьяны и паука.

Либри поворачивает голову и что-то спрашивает у своей покалеченной сестры. Та улыбается в ответ. После этого либри перемещается в сторону гидралиска и успевает срезать голову одному из зерлингов. Её тело почти исчезает в воронке перемещения, и в этот момент из её ладошки появляется небольшой клинок, сотканный из белого света. Этим клинком она срезает голову самому ретивому зерлингу.

В следующий миг либри оказывается над головой гидралиска и попадает прямо в его раскрытую пасть. На последних секундах она что-то делает со светом в своих руках, и клинок собирается в яркий шарик. Вспышка — и от либри с гидралиском ничего не остаётся.

От яркого света я на несколько секунд теряю ориентацию. Когда ко мне возвращается зрение, я продолжаю бежать, стремясь перехватить обезьяну и оставшихся зерлингов. Понимаю, что вряд ли успею спасти либри, но, возможно, смогу помочь одному из астартас. Нужно было больше тренироваться в перемещении, потому что мой предел — один прыжок в час, а второй обычно заканчивается серьёзными травмами и случайным направлением.

Покалеченная либри наконец добирается до рюкзака и что-то в нём активирует. Моя интуиция подсказывает, что это опасно. Тело само затормаживает, все инстинкты кричат о том, что впереди смерть. Я накрываюсь щитами и наблюдаю, как дикие пытаются убежать подальше от желанной добычи.

Шлемы астартас сворачиваются, и оба воина находят взглядом умирающую либри. На их лицах появляются скупые улыбки, а либри кричит изо всех сил.

— Достойный костёр для идущих в Вальхаллу на вечных полях… — фраза прерывается чудовищным взрывом.