Я догнал и толкнул в спину одного из них. — Вы хотели показать, как надо? А покажите мне! Давайте поборемся!

Они развернулись ко мне. Не, ну точно, укуренные или загашенные — зрачки расширены, тормознутые движения. И где только достали на военной базе? Разговаривать они не стали, а кинулись на меня вдвоём. Переместился в сторону, чтобы один мешал другому, отвёл небрежно выброшенную руку и пробил первому в печень. Тот охнул и бухнулся на колени, скрючившись. Шагаю ко второму, перехватываю летящую в меня ногу и со всей дури пинаю по причиндалам. Тот всхлипывает и сворачивается в позе эмбриона. Разворачиваюсь к первому, который подозрительно быстро отошёл от нокдауна. Он уже начал вставать, когда я ему добавил хук в челюсть. Пусть полежит отдохнёт.

В этот момент в зал ввалился дежурный наряд. Трое бойцов военной полиции с демократизаторами и офицер с пистолетом на боку.

— Что здесь происходит? — они подошли к нашей живописной группе.

— Ничего такого. Обменялись опытом. Предложил побороться, ну и как-то само всё случилось, — развёл руками я.

Офицер с погонами лейтенанта склонился со сканером над чернокожими.

— Первый — сильный ушиб тестикул, показано лечение в медкупсуле, второй… перелом челюсти, также показана капсула, — выпрямился он. — Рядовой, вы задержаны до разбирательства на дисциплинарной комиссии.

Мне дали переодеться в комбез и проводили на гауптвахту. Ожидание на губе затянулось на несколько часов.

— Дэн Рус, ваше дело рассмотрено при помощи искина станции, — бесстрастно произнесла бесцветная женщина неопределённого возраста в чёрной прокурорской форме, к которой меня доставили. Она представилась капитаном Майлз и составила в единственном числе ту самую дисциплинарную комиссию. — Были опрошены пострадавшие, а также Петра Димитрова и Зарница Стоянова, из-за которых у вас возник конфликт с сослуживцами. Вы признаны виновным в немотивированной агрессии на почве личной неприязни к рядовым Мбанга и Мбвене. Признаёте вину?

— Мэм, да они под какими-то веществами были, к девушкам приставали! — возмутился я.

— Именно этот момент я и хотела прояснить. Вы напали на двух рядовых из-за того, что вступились за женщин-пилотов?

— Конечно!

— Но ведь это сексизм! Вы понимаете, что вступаясь за военнослужащих женского пола, тем самым их унижаете в социальном плане? Современное общество до сих пор борется за равноправие полов, и вы, как представитель Звёздного Флота, должны служить образцом для подражания!

— А что мне надо было делать? Пройти мимо?

— Конечно! Согласно Уставу, вы должны доложить своему командиру или другому вышестоящему офицеру о нарушениях Устава! Тем более, Димитрова и Стоянова претензий к пострадавшим не имеют! — сказала, как отрезала.

— При всём уважении, мэм, — я стал закипать, — воспитание мне не позволит отойти в сторону! Не могу по-другому. Так что, если ещё раз увижу этих обезьян, не умеющих себя вести на людях, поступлю точно так же!

— Спасибо, что помогли разобраться, — ухмыльнулась она. — Вы приговариваетесь к максимальному сроку — пятнадцать суток. Но, чтобы вам не было скучно на гауптвахте, будете отрабатывать спарринги с боевым подразделением Сигма. Им как раз нужно свежее мясо. Увести! — скомандовала она двум конвоирам, стоявшим за моей спиной.

* * *

Следующие две недели были кошмарными. Бойцы спецподразделения Сигма оказались двухметровыми киборгами весом под двести кило, и в рукопашной мне с ними не светило абсолютно ничего. Они методично делали из меня отбивную, неизменно отправляя в конце тренировки в медкапсулу. Конечно я дрался, но голым кулаком против вживлённого в спецназеров металла… это было больно. Наконец, наказание переломами, нокаутами и разрывами внутренних органов завершилось.

— Сука Майлз! Будут тебя черти драть, нарочно пройду мимо! — я шипел от боли, укладываясь в капсулу. В последний день киборги отделали меня лайтово и даже одобрительно похлопали на прощание по плечу, так что я смог доковылять до медпункта сам. — А девушки тоже хороши! Претензий не имеем, всё нормально… Вот и вступайся за дур с промытыми мозгами! Нет, хватит с меня такой социализации! Не пойму я жителей этого времени — каждый сам за себя. Эгоисты и единоличники! Сколько там стоит мой контракт? Пол-ляма? Заплачуи пошлю всех нахрен! Всё равно мне бесплатная нейросеть не светит…

После медпункта свеженький, чистый и румяный добрался до своей каюты.

— Как отдохнул? — Джон встал со своей койки мне навстречу.

— Прекрасно! Вежливые милые люди, ни одного бранного слова. Отдохнул, так сказать, и душой, и телом! — я передёрнул плечами от фантомных болей, не сдержав сарказм.

— Сочиняешь! Видел, как тебе прилетало — смог подключиться к местным камерам. А я предупреждал!

— Ой, не сыпь мне сахер на хер! Я таким приёмчикам научился! Завтра все удивитесь! — я и правда кое-чему научился, когда инструктор показывал приёмы киборгам.