Марафонец сытно отужинал в колхозной столовой и завалился спать, а поутру, за завтраком, услышал от вернувшихся из ночного караула партизан страшную байку. Мужики рассказывали: будто бы в полночь из леса выехала крытая кибитка, из неё на землю возле братского захоронения сошёл цыганский барон, сбросил брезентовый плащ с плеч и, прильнув к могильному холмику, скрылся в сырой земле. Плащ цыганского барона караульные после так и не нашли, а вот лошадка сама притащила кибитку к водопою у ручья. Общество поначалу не поверило молодым болтунам, но вот охотники сходили к братской могиле и с удивлением заметили следы от колёс и разворошённую землю, словно кто–то, и впрямь, перекапывал могильный холмик с того края, где цыганский табор захоронен. Мужики промеж собой судачили, что цыганский барон превратился в вурдалака и теперь будет мстить врагам за безвинно загубленные души родичей.

Да, видно, жди теперь по ночам всякой бесовщины в лесу.

Глава 10. Лесной разбой

Поутру Матвей созвал всех командиров боевых групп и хозвзвода в комнату сельсовета, отсутствовал лишь командир штрафников, отправленный в разведку, в деревню за рекой.

— Товарищи командиры, я собрал вас, чтобы ознакомить со стратегией нашей партизанской войны и поставить ближайшие тактические задачи, — сидя за столом председателя колхоза, пристальным взором провёл по суровым, изрезанным морщинами, лицам тёртых мужиков молоденький парагвайский казак. — Война наша будет вестись не по армейскому уставу, потому как главной доктриной будет сбережение народа. А посему, основными тактическими приёмами ведения боя для нас являются: оборона, устройство засад на пути движения противника, стремительные рейды по его тылам и быстрые отходы на свою территорию. Коей я определяю лесной район, ограниченный с трёх сторон водными преградами: рекой Бобр, его притоком, рекой Можа, и впадающей в неё речкой Паньковкой. С южной стороны оборонительным рубежом станут болота.

— Между болотами имеются проходы, — поглаживая седую бороду, заметил уязвимое место обороны командир хозвзвода.

— Захар Игнатьевич, поручаю вам разработать план по фортификации южного фланга наших позиций, — сразу озадачил бывалого охотника лихой командир и пояснил детали: — Отметьте на карте места, где возможно произвести затопление лесных участков перегораживанием ручьёв древесно–земляными плотинами или рытьём водных каналов.

— Рук мужиков хозвзвода для эдакой масштабной ирригации явно недостаточно, — удивился абсурдной затее парагвайского деятеля дед Захар. — Да и времени займёт уйму.

— Работников наберём в соседних деревнях, — хитро подмигнув, улыбнулся находчивый стратег. — Для рытья канав приспособим двигатели от трофейных автомобилей с критически повреждённой ходовой частью. Простенькие роторные землечерпалки изготовим в колхозной мастерской. Да и особо корректировать ландшафт мы зря не будем, сделаем только то, что легко даётся. Остальные проходы среди болот придётся закрывать сетью ловушек и мин.

— Ежели все мосты на реках сожжём и на дорогах устроим обширные засеки, то немец и так на технике к нам не подъедет, — пожал плечами дедок. — А пеший отряд завсегда лазейку найдёт.

— Так, небось, и в твой сад можно через плетень перелезть, однако же, забор тебе было не лень городить, — уличил хозяйственного дедка один из односельчан. — Неча злодеям упрощать жизнь. Ты лучше, дед Захар, подскажи командиру удобное местечко для партизанского лагеря.

— Я так мыслю, что надо бы устроить лесную базу где–то в центре обозначенного района, но поближе к южной сети болот? — прищурив глаз, покосился на Матвея дед. — Речку переплыть легко, а вот болото враз не перейдёшь.

— Нужна обширная лесная чаща или болотная топь, чтобы была возможность остановить врага до подхода к лагерю, — кивнул Матвей. — И хорошо бы для быстрого перемещения грузов иметь проезжую дорогу прямо до самого лагеря. Периметр партизанской зоны мы закроем засеками, минами и глубокими рвами, а сами внутри леса будем вольготно разъезжать на грузовиках и телегах.

— Товарищ командир, а как же мы врагу навредим, сидя в глухой лесной чаще? — недоумённо пожал плечами командир стрелкового отделения Шах, от Гусева получивший за разгром автоколонны звание младшего сержанта.

— Так мы же не дадим супостатам спокойной жизни, — обнадёжил Матвей. — Будем совершать лихие разбойные налёты на вражеские тылы и с богатой добычей скрываться в лесу.

— Какая же добыча, если вокруг нашего расположения нет ни железных дорог, ни стратегических автомагистралей? — привстав и поводив носом над разложенной на столе картой, поправил пальцем дужку очков Шах.

— Главная ценность — люди, — поднял указательный палец Матвей и усмехнулся: — Хотя и добычей продзапаса мы тоже не станем пренебрегать. Наша основная задача не только удержать под контролем занятую территорию и, по мере сил, громить врага, но и сберечь как можно больше советских граждан. Исходя из этой благой миссии, мы будем захватывать окрестные сёла и уводить людей в безопасный партизанский район. Естественно, чтобы продержаться до подхода Красной армии, нам понадобится провиант, кой мы и захватим в этих же сёлах. За немцами же гоняться не надо, фрицы сами за лесными разбойниками будут бегать, а мы их бить из засад.

— Да, пожалуй, германцу от захваченных сельских территорий нужны лишь работники и провизия, — почесав затылок, комсорг отряда нехотя согласился с партизанской стратегией мелкого вредительства. — Но нас пока ещё слишком мало, чтобы отбиться от сильного наката врага, потому надо бы сперва обустроить скрытную укреплённую базу в глухой лесной чаще.

— Пожалуй, я знаю одно подходящее местечко, — поглаживая бороду, хитро прищурился дед Захар. — Мужики, помните, как в начале тридцатых годов приезжали к нам геологи и мелиораторы?