То, что ответственным делом Матвей займётся лично, он не стал говорить.

— Однако поутру немцы с другого берега заметят отсутствие солдат в наших окопах, — указал на новую опасность лейтенант. — А по темноте германец в атаку не пойдёт, дождётся рассвета. Или ты предлагаешь устроить засаду силами одних лишь партизан?

— Нет, силёнок у партизан пока ещё мало и боевого опыта нет, — замотал головой старшина. — Надо врага громить всеми нашими силами, и ещё при этом постараться бить его по частям.

— Это как? — переглянувшись с товарищами, озвучил общее недоумение лейтенант Петренко.

— В темноте вы выводите роту из окопов и занимаете позицию по краю леса, между разрушенным мостом и зарослями кустарника, где укрывается враг на левом фланге, — поставил на разложенной карте ладонь ребром вдоль изображения реки Кадет. — А я со своими партизанами полностью окружаю противника на правом фланге и на рассвете расстреливаю его из пулемётов и миномётов. Ещё и броневик пущу в атаку. Окопов немцы не нарыли, а кустарник и камыши на плоском бережку укрытия от града пуль и осколков не дадут. Партизанам и прицеливаться особо не придётся — знай поливай огнём весь нижний склон к берегу. Мы же будем лежать на пригорке за стволами сосен, незримые для немцев сквозь зелёную завесу листвы кустарника и камышей. Гранаты партизанам тоже сверху сподручнее метать, да и парагвайские дальнобойные гранатомёты в моём отделении имеются. А ежели, какой наглый германец высунет морду из кустов, так у меня ещё пять снайперов наизготовку встанут. Речушка у немцев за спиной неширокая, побросают оружие и переплывут на другой берег, конечно, те, кто не ранен. Мы же оставим малый блокирующий заслон, а остальными силами ударим по левому флангу, где красноармейцы тоже прижмут врага к реке.

— Заслышав канонаду на правом фланге, немцы сразу попытаются пойти в атаку на рубеж обороны у моста, — облокотившись о карту, стал рассуждать лейтенант Петренко. — Если ударят напрямую, вдоль берега, то тут открытый участок, потому могут решить обойти по лесу и скрытно напасть с тыла.

— В первом случае вы их срежете пулемётно–ружейным огнём с фланга, — заметил Кадет. — А коли сразу сунутся в лес, то, получается, попрут в лобовую атаку прямо на засаду. Шансов прорваться по открытой полосе сквозь пулемётный огонь у немцев будет мало.

— Получив отпор, они могут не бросаться в реку, а отступить по камышам вдоль берега, — указал очевидный ход противника Петренко.

— Пулемётов в роте маловато, и миномётов нет, так что удержать немцев от бегства вдоль реки у вас сил не хватит, — с сожалением развёл руками Кадет. — Но не горюйте, к тому времени уже подойдут партизаны и погонят супостатов по камышам вдоль берега.

— Зато у немцев есть артиллерия на другом берегу, — напомнил Петренко.

— Но нет переносных раций, как у моих «парагвайцев», — вновь похвастал Кадет. — Поэтому враг не будет знать, что происходит в «зелёнке» и куда стрелять, чтобы своих не накрыть дружественным огнём.

— А что, если немец решится поддержать фланговые удары своих засадных взводов прямым форсированием реки возле разрушенного моста? — указал новую опасность опытный Петренко.

— У германца тоже недостаточно сил для удара со всех направлений, — зная с помощью колдовского зрения расстановку сил врага, уверенно возразил Матвей. — Да и не полезет вплавь немец под шквальный огонь целой стрелковой роты.

— Так он же увидит, что в окопах у нас нет никого, — возразил Петренко.

— Не увидит, если мы оставим одно отделение, которое будет суетиться вдоль окопов, постреливая из винтовок, своих и ещё тех, которые остались от раненых бойцов, — придумал очередной спектакль парагвайский режиссёр. — В моём отделении припасена сотня красочных плакатов с лицами бойцов. Расставим их по стрелковым ячейкам, пусть враг в бинокль любуется в рассветном тумане советским плакатным искусством.

— Ну ты, Кадет, и разбойник, — восхищённый лихим планом засады, покачал головой Петренко.

— А откуда у партизан взялись специалисты по миномётам? — опасаясь провала операции, вставил шпильку завистливый Гусев.

— Так миномёты ещё в дореволюционной армии использовались, — с улыбкой нашёл убедительный аргумент Матвей. — А в партизанском строю имеются и старорежимные ветераны, и артиллеристы, отслужившие срочную службу в РККА. Не беспокойтесь товарищ старший лейтенант, оркестром духовых труб будет дирижировать отличник парагвайского училища.

Гусеву больше нечего было возразить Кадету, он составил протокол собрания комсостава роты и проследил, чтобы все командиры подразделений непременно расписались под общим решением военного совета. Матвей покинул расположение роты, а уже через час вернулся назад с сообщением, что все немецкие дозоры ликвидированы и красноармейцам можно по–тихому выбираться из окопов. Провожали их до засадных позиций и расставляли по краю леса «парагвайцы» с приборами ночного видения. Партизан же подвёл к позициям на правом фланге Матвей, а затем отправился к машине с миномётчиками, вставшими на обочине дороги, в километре от линии окопов. С этого места можно было накрыть врага на обоих флангах, а также достать и немецкую артиллерию за рекой. Партизанскую батарею скрывал от вражеского взгляда участок леса на повороте дороги.

Перед самым рассветом, когда не поступило никаких сообщений от передовых дозоров, немцы забеспокоились и выслали разведчиков. Однако и они безмолвно канули в ночной мгле: соглядатаев на левом фланге вырезал Матвей, а с правого подстраховали его «ночники» с бесшумными парагвайскими ручными баллистами.

Немцы таились до первых лучей света, затем опять попытались осмотреться, выслав разведку вдоль берега. Прокравшись по камышам почти до самых окопов, дозорные с левого фланга не обнаружили никаких препятствий для атаки. В докладе командиру отметили лишь повышенную суету в окопах, и что в стрелковых ячейках видны лица красноармейцев, очевидно, что ночные немецкие дозоры были уничтожены, встревожив командование противника. А вот разведчиков на правом фланге немцы так и не дождались, этих партизанский заслон опять перебил железными стрелами из ручных баллист.