— Нет, Елизаров, война будет долгой и страшной, — возразил бывалый командир, задумчиво глядя на обгоняемые автомобилем колонны пехотных взводов.

— Так, может, прослышат супостаты про нашего бравого парагвайского кадета и затаятся в страхе, — похлопав Матвея по плечу, рассмеялся старшина, ещё не ведая, что пугать врага поздно — война уже началась.

Автомобиль, поднимая клубы пыли, подвёз компанию к самому первому рубежу стрельбы.

— Вот мы сейчас и поглядим, на мастерство заморского бойца, — выбираясь из авто, комбат взмахом руки подозвал к себе инструктора по стрельбе. — Товарищ лейтенант, вооружите красноармейца Ермолаева винтовкой и укажите мишень.

— Для новобранцев у нас установлены ростовые мишени на удалении ста метров, — махнул на ряд ближних мишеней инструктор. — Крайняя левая будет его.

— Да эта какая–то игра в поддавки, — не по уставу выразил своё недовольство обиженный казак. — Товарищ майор, ближние цели я из револьвера расстрелять могу.

— Проверим, — усмехнулся комбат, расстёгивая кобуру. — Только сперва, красноармеец Ермолаев, выполните первое упражнение из штатной мосинской трёхлинейки.

Лейтенант подвёл бойца к рубежу стрельбы и вручил уже заряженную винтовку.

— Товарищ майор, дозвольте первый пристрелочный, а остальные из разных положений? — обернулся к вставшему у треноги со смотровой оптикой комбату Матвей.

— Разрешаю, — кивнул комбат.

Матвей оценил направление бокового ветра и не спеша произвёл первый выстрел из положения стоя.

Комбат прильнул к окуляру трубы, отметив, что мишень поражена точно в центр груди. Показав большой палец, комбат решил понаблюдать за дальнейшими действиями умелого стрелка.

Матвей, выяснив качество настройки прицела, не стал тянуть с демонстрацией навыков стрельбы. Второй выстрел он произвёл из той же позиции. Затем, неуловимо быстрым движением передёрнув затвор винтовки, дослал следующий патрон в ствол и, присев на колено, выстрелил. Третий выстрел произвёл из положения лёжа. Четвёртый и пятый — перекатившись по земле вправо и влево.

— Красноармеец Ермолаев стрельбу закончил! — встав по стойке смирно, доложил боец.

Комбат, а за ним и инструктор, через оптику осмотрели результаты стрельбы.

— Ну, лейтенант, как оцените стрельбу новобранца? — спросил мнение мастера комбат.

— Если судить по набранным очкам, то отстрелялся лишь на «хорошо», — улыбнулся инструктор. — Но вот скорость стрельбы из разных положений и подозрительные места поражения мишени наводят на мысль, что снайпер потешается над нами.

— Да, подозрительные места, — согласился комбат. — Два точно по глазам, ещё по одному в нос и шею — очень странные попадания для перекатывающегося по земле «хорошиста». А из моего ТТ тоже так можешь, акробат?

— Покувыркаться могу, но из короткого ствола разброс большой выйдет, — скромно потупился южноамериканский ковбой. — Да и мне из револьвера палить привычней было бы.

— Разрешаю выполнить один пристрелочный, — подмигнул комбат. — Бери на прицел следующую мишень.

Матвей вернул винтовку инструктору и взял командирский ТТ. В пистолете имелось на один патрон больше, чем в револьвере системы Наган, и скорость его пули в полтора раза выше, что положительно сказывалось на точности стрельбы. Однако когда парагваец с первого выстрела попал в голову мишени, наблюдатели удивлённо переглянулись: при стандартной подготовке в стрельбе из пистолета, на расстояние в сто метров вообще не практиковались.

Дальше шпион удивил ещё больше, когда начал быстро палить из разных положений: стоя, с колена, лёжа, кувыркаясь, на бегу и даже в падении. Кадет произвёл четыре выстрела с хватом пистолета в правой руке, а другие четыре с хватом в левой, показывая мастерство владения обеими руками.

— Восемь попаданий, хотя и с большим разбросом по телу мишени, — отстранившись от окуляра трубы, сдвинул фуражку на затылок инструктор по стрельбе. — И где же таких мастаков готовят?

— Видно, наш кадет из парагвайской школы шпионов, — подтвердил подозрения полкового особиста комбат. — Признавайся, снайпер–акробат, сколько патронов извёл на тренировках?

— Боевых не более трёх сотен, — возвращая пистолет, скромно потупился фокусник. — У нас в училище принято тренироваться с пневматическими стволами. Кстати, я тут в городе достал стандартную «воздушку». Разрешите использовать для обучения отстающих бойцов.

— Кстати, об отстающих, — повернулся к старшине комбат. — Инструктор по стрельбе сейчас даст тебе журнал с результатами занятий, выпишешь фамилии самых худших. Затем лично осмотришь выбракованный состав и выберешь бесперспективных в рукопашной подготовке. Гляди, чтобы ни одного борца или боксёра в штрафное отделение не попало. Наш кадет ещё и в боевых искусствах дока, пусть подтянет слабаков. Кандидатов для включения в особое стрелковое отделение приведёшь ко мне на утверждение. А ты, красноармеец… — майор глянул на чистое малиновое поле петлиц на воротнике бойца и за выказанные успехи повысил ему звание, — ефрейтор Ермолаев, разыщи старшего лейтенанта Гусева и вместе с ним тоже подходи ко мне.

Когда новоиспечённый ефрейтор удалился, инструктор по стрельбе попросил у майора его табельный пистолет. Недоуменно повертев в руках, пожал плечами.

— Вроде бы обычная модель.

— Лейтенант, ты тоже поразился невиданной точности стрельбы, — глядя в след чемпиону, поддержал восторг инструктора комбат.

— Товарищ майор, а вы заметили, что пистолет в руках парагвайца даже не дёргался после выстрелов, будто в тисках железного штатива зажат.

— Эт вы, товарищи командиры, его голый торс не видели, — усмехнулся старшина. — Ох, и здоровый парень — вылитый греческий Аполлон.