— А ты времени зря не теряешь, — комментирую я.

Он ухмыляется.

— Мне нужно было расслабиться. — Несколько глотков скотча преобразили его. Он откидывается на стул, непринуждённо закидывая одну ногу на другую. — Падай.

Он указывает на стул напротив.

Рейджин на пятьдесят лет старше меня. Однако свой двор он возглавил всего пять лет назад. Он был ближе по возрасту к моему брату, поэтому они сдружились. Я же был при них назойливым младшим братом. Но после смерти Рихгана всё изменилось, мы с Реем стали ближе.

Его младший брат погиб на Испытаниях. К счастью, к его смерти мы с Кейлин непричастны. Он мой давний союзник, но закадычными друзьями никогда не были. Скорее мы просто не враги.

— Итак, — начинает Рей, наливая щедрую порцию скотча в бокал и протягивая его мне. — Что ты хотел мне сказать?

Я принимаю бокал, бросаю краткое «спасибо» и делаю большой глоток. Больше, чем стоило бы. Рей улыбается.

— Много чего, если честно, — отвечаю я. И, откровенно говоря, я не знаю, как много я могу ему рассказать. Что стоит знать ему про Кейлин? А про моего брата? — Столько всего произошло, даже не знаю, как с этим справиться.

Рей кивает.

— Со мной было такое, когда я занял отцовский трон, но это кажется мелочью в сравнении с тем, что пережил ты.

Киваю и отпиваю ещё немного обжигающего напитка.

— Я принимаю твои извинения, Рев. Хотя всё ещё злюсь из-за той… — Он качает головой. — Из-за того, что теневая фейри находится здесь, в Верховном дворе. Но я готов тебя выслушать.

— Кари посоветовала мне встать на твоё место. И она правильно говорит: я бы отреагировал намного хуже, чем ты, если бы увидел, как кто-то близкий Рихгану сдружился с его убийцей по какой-то неведомой мне причине.

— Так объясни мне. Что это за причина? Она что, ключ к лекарству?

Я поднимаю брови. То есть он сложил два и два? Я предполагал, что комментарий Королевы про то, что Кейлин останется «гостьей» Верховного двора, пока мы окончательно не избавимся от чумы, был очень явной подсказкой.

— В некотором смысле, — отвечаю я.

Он наклоняет голову.

— Мы живём в странном мире, не правда ли?

Я смеюсь.

— Кейлин не такая, как ты думаешь. Она оказалась совсем не такой, какой я её представлял.

— И какая же она?

«Настоящая героиня, — хочется сказать мне. — Моя спасительница. Моя подруга. Моя истинная».

— Трудно сказать, — в итоге произношу я. — Она… Сложно ненавидеть кого-то, кто сам в той же мере ненавидит сам себя. Сложно винить кого-то, кто винит себя сильнее, чем ты можешь себе представить. Сложно не простить кого-то, кто пожертвовал всем, чтобы спасти тебя.

Рейджин внимательно наблюдает за мной.

— Она манипулирует тобой.

— Нет.

— Почему ты так уверен?

— Потому что будь её воля, она бы уже была мертва. Будь её воля, я бы всё ещё ненавидел её. Потому что она рисковала своей жизнью — жертвовала собой, — чтобы спасти меня. И не раз. Это чудо, что она вообще жива, после всего, что она сделала.

Он хмурится, опустошая бокал за один заход.

— Я разговаривал с Рихганом, — делюсь я.

Рей давится на последнем глотке, закашливается.

— Что?

— Он был в Выжженных землях.

— Он… стал призраком?

Киваю и допиваю свой бокал. Рей наклоняется к столу, чтобы налить нам обоим ещё.

— И призрак твоего брата… — спокойно, размеренно начинает он, наполняя два бокала почти до краёв, — сказал тебе простить теневую фейри?

У меня вырывается смешок.

— О нет. Точно нет.

Рей хмурится, но кивает.

— Хорошо. Я бы вряд ли поверил во всю твою историю, ответь ты «да».

Печально улыбаюсь.

— Рихган остался Рихганом, даже когда стал призраком. Он хотел её смерти. И хотел, чтобы у меня всё получилось, хотя насчёт этого внутри него велась борьба.

— Он помогал тебе?

Открываю рот, чтобы ответить, но не могу найтись со словами.

— Он пытался, по-своему. Но в итоге только усложнил мне жизнь.

Рей хмыкает.

— Это очень похоже на Рихгана.

Мы сидим молча, потягивая скотч ещё несколько минут.

— Ты серьёзно доверяешь ей?

— Я не буду утверждать, что Кейлин идеальна. Она совершила немало ошибок. Но она не злодейка, какой мы её представляли. И я бы сказал, что «доверяю» — это мягко сказано. Если моя жизнь окажется под угрозой и мне предложат выбрать кого угодно в мире — в любом из миров, — чтобы спасти меня, я однозначно назову её имя.