– Я не хотел их убивать, - прошептал он, когда Мэллори отстранилась от него.
– Я просто... просто хотел... выбить из них все дерьмо. Но мы... мы их убили.

– Ты этого не знаешь. Ты проверял? Нет. Они были просто... избиты. Как ты и хотел.
– Она рассмеялась, выпутавшись из пальто.

– Они все мертвы. Я знаю это.

– С ними все будет в порядке. В любом случае, мы не задержимся здесь надолго. Волнуешься по поводу концерта?

Девушка с темными кругами под глазами, одетая в халат, подошла и протянула Мэллори косяк. Та сделала длинную затяжку и предложила Кевину; он покачал головой.

– Давай, Кев, - сказала она.
– Ты застрял в том месте на...

– Нет, - огрызнулся он.
– Вставай.

– Но я хотела...

Он оттолкнул ее скомканное пальто, взял за руку и начал отводить в сторону, но остановился, увидев синяк.

В мерцающем свете фонаря тот выглядел как синяк, но когда он поднес ее руку ближе к глазам, то увидел крошечные отметины на внутренней стороне локтя - три штуки, каждая из которых была окружена обесцвеченной плотью.

– Что это за хуйня?

– Что? А, это. Следы от иглы.

– Иглы... Чем, черт возьми, ты здесь занималась?

– Я просто чуток ширнулась. Несколько раз, вот и все. Хотела попробовать. Одна из девочек, Женева, кажется, ее мать диабетик, и Женева крадет ее шприцы.
– Она сделала еще одну затяжку, подержала ее, медленно выдохнула.
– Просто хотела попробовать, вот и все.

– Господи! Ты что, дура? Я имею в виду, что это просто чертовски охеренно глупо!
– Он отступил от нее, не желая больше прикасаться к ней, и прижался к стене.
– Думаешь, достаточно пару раз заняться этим и все? Эти вещи угробят твою жизнь, Мэллори, я серьезно!

Ее глаза расширились, и она уставилась на него с открытым ртом.

– Ну, только послушайте. Мистер Чистюля Хороший Мальчик!

– Эй, я не занимаюсь подобным дерьмом!

– Рад вернуться, Кевин?

Парень поднял голову и увидел возвышающегося над ними Мейса, который улыбался, заложив руки за спину, его узкая фигура освещалась фонарями, а лицо казалось темным.

– Что-то случилось?
– спросил Мейс, когда Кевин ничего не ответил.

– Мейс, - сказал Кевин, поднимаясь на ноги.
– Что это?
– Он прижал Мэллори к себе и протянул ее руку.

– Следы от иголок.

– Я знаю, но...
– Кевин уставился на следы, затем снова поднял глаза на Мейса, сбитый с толку. Он думал, что Мейсу не все равно, думал, что он хочет присматривать за ними, защищать их от тех, кому на них наплевать. Теперь это было уже не так очевидно.
– Как ты мог это сделать?

– Я этого не делал. Она сама захотела попробовать.

– Но ты... Я думал...

– Здесь нет правил, Кевин. Ты знаешь это. Ты можешь делать все, что захочешь.

– Но это же опасно!

Мейс пожал плечами и произнес:

– Все опасно, - после чего вернулся в бассейн.

Мэллори снова предложила ему косяк.

– Уверен, что не хочешь?

Кевин сел на подушку, обняв колени, и покачал головой.

– Ну, хорошо.
– Девушка присоединилась к остальным.

Кевин опустил голову на руки и застонал. По крайней мере, в центре он чувствовал себя в безопасности, как бы сильно он его ни ненавидел. Теперь же, оказавшись на свободе, от этого чувства не осталось и следа.

Он был так взволнован встречей с Мейсом, так радовался, так хотел вернуться к Мэллори и остальным, к группе. А теперь все казалось другим. Неправильным. Он отсутствовал всего несколько дней, но казалось, что прошел целый год. Всё, все казались другими, особенно Мейс.

Кевин хотел сделать Ларри Кейну и его друзьям больно, вот и все: подбить глаз, выбить пару зубов. Мейс счел это отличной идеей и дал ему, Тревору и Марку несколько цепей из подвала.

Это должна была быть просто драка, только и всего.

Но Кевин не ожидал, что так увлечется. Он не рассчитывал, что лица родителей будут так ярко мелькать в его голове, когда он размахивал цепью, или что в нем будет бурлить ненависть, которая копилась все эти дни в центре.

Он посмотрел на толпу в подвале и подумал, сколько еще людей имеют на руках следы от игл.

Кевин часами сидел в углу, наблюдая, как люди приходят и уходят, знакомые лица из школы, из его района и из центра. Несколько полицейских заскочили в своих дождевиках; они воспользовались дверью наверху, а не канализацией, и, похоже, им нравилось шуметь, когда они входили, топать ногами, громко смеяться, а потом спускаться в бассейн и выбирать себе спутниц на следующие несколько часов. Так Мейс держал их в спокойном и счастливом состоянии.