– Тихий. Как зомби. Думаю, это из-за лекарства, которое ему дают. Они собирались начать давать его мне завтра.

– Мм, я как раз вовремя. Мы разбудим его перед уходом. Может, он захочет пойти с нами.

– Пойти с нами? Но он...

– Доверься мне.
– Мейс полностью повернулся к Кевину и произнес, - Итак. Ты, наверное, много думал о Ларри Кейне. Тебе, наверное, не терпится снова увидеть старину Ларри? Я знаю, я бы на твоем месте так и сделал.

Кевин издал горький фыркающий звук.

– Да, я так и думал. Что ж, у меня есть план, друг мой. Ты можешь увидеться с ним сегодня вечером, если хочешь. Устроим Ларри и его друзьям сюрприз, как тебе такое?

– Где? Как?

– Не волнуйся об этом, позволь мне позаботиться обо всем. Все, что тебе нужно сделать, это пообещать мне кое-что.

– Конечно.

– Скоро мы все уйдем. Все мы - ты, я, Мэллори, все остальные. Некоторые уже ушли. Другие уйдут раньше меня. Я не могу уйти, пока не уйдут все. Остальные равняются на тебя, Кевин. Они уважают тебя.
– Он осторожно положил руку на щеку Кевина; его большая ладонь и длинные пальцы закрыли парню половину лица.
– Ты пойдешь с ними? Передо мной?

– Куда?

Мейс наклонился к нему ближе, так близко, что Кевин почувствовал его дыхание на своем лице.

– В место, где никто и никогда больше не будет издеваться над тобой. Где никто не осудит твои достижения, где все равны и нет лжи. Ты узнаешь его, когда найдешь, но без вот этого ты его не найдешь. Это твой ключ.

Он поднес к лицу Кевина Крестопор.

Кто-то закричал в коридоре.

– Я потерял свой, - сказал Кевин, - когда я...

– Я знаю. Этот - твой. Если мы договоримся. Ты пойдешь?
– Мейс вздохнул.

– Мои родители просто... они заставят меня вернуться сюда.

– Твои родители никогда не найдут тебя. Даю слово.

"Может быть, это где-нибудь за границей", - подумал Кевин, - "в безопасном месте, подальше отсюда, подальше от них".

– Да. Я пойду.

Мейс откинулся назад, поднял руки и надел Крестопор на шею Кевина; в это время из коридора раздался еще один крик, за которым последовали бегущие шаги и мужской голос, кричавший:

– Святой Иисус, что это за хрень... Хватайте ее за руки! Снимите их, снимите их, Господи! Снимите их с нее!

– Одевайся, - прошептал Мейс.
– Поторопись.

Кевин встал и начал искать в темноте свою одежду, а тем временем Мейс подошел к кровати Лейфа. Одеваясь, Кевин услышал, как Мейс что-то прошептал. Лейф зашевелился и пробормотал:

"Что-что?" - Снова шепот. – О, да... да. Да.
– Лейф встал с кровати и тоже начал одеваться.

– Держись рядом со мной, когда мы выйдем из комнаты, - сказал Мейс.
– Скоро отключат электричество, и будет темно.

Женщина закричала:

– Боже, он кусает меня, кусает меня, Господи, кто-нибудь...

Вдребезги разбилось стекло.

Хлопнула дверь.

Над шумом разнесся горький, полный ненависти смех. Кевин узнал голос нервозного, постоянно курящего мальчика из двух комнат далее. Кто-то крикнул:

– Смотрите, как она бежит!

– Готовы?
– спокойно спросил Мейс, когда мальчики оделись.

Те ответили, что да, и Мейс направился к двери.

Снаружи комнаты послышались звуки еще большей беготни, а голоса кричащих стали еще более истерическими.

– Позовите кого-нибудь!

– Кого, кого?

– Кого угодно, из переднего - о, черт, ой!
– переднего офиса!

– Откуда они взялись?

– Я... я не знаю, ах, Господи, снимите их.

Потянувшись к ручке, Мейс произнес:

– Помните, держись поближе, - и распахнул дверь.

Коридор был наполнен грязно-серыми тварями Мейса; они разбегались во все стороны, переползали друг через друга, бешено извивались, щелкали зубами и рычали на сотрудников в белых халатах, которые мчались по коридору, пытаясь перепрыгнуть через скопления существ, чтобы не быть укушенными.

Барри, ночной уборщик, коренастый, заросший щетиной мужчина в джинсах и грязно-синей рабочей рубашке, размахивал метлой взад-вперед по полу, пытаясь сбить тварей, чтобы продвинуться вперед. Одна из них забралась на ручку, и Барри отступил назад, споткнулся и упал. Он начал пронзительно кричать, размахивая в воздухе своими большими руками и отталкиваясь ногами, как пловец.

Двери приоткрывались, и головы любопытствующих выглядывали из темных комнат; некоторые подростки полностью открывали двери, чтобы посмотреть, и, казалось, их это скорее развлекало, чем они были напуганы увиденным.