Кевин не мог даже предположить, сколько существ находится в коридоре. Казалось, они надвигаются с двух сторон. При свете он впервые отчетливо разглядел мокрые плосконосые морды и блестящие черные губы, изогнутые под пожелтевшими клыками, а также раскосые глубоко посаженные глаза, горевшие золотом под маленькими заостренными ушами, откинутыми назад, в то время, пока острые черные когти щелкали по полу.

– Проклятый телефон не работает!
– крикнула женщина за стойкой.

Вилли, санитар с телосложением квотербека и пятнами крови на белом халате, вышел из-за угла, пиная тварей, заметил Мейса и завопил:

– Ты кто такой, мать твою?

Мейс улыбнулся ему, и свет погас.

Женщина за столом закричала.

Подростки начали издавать испуганные звуки.

– ...черт возьми, что происходит...

– ...Господи, что-то не так...

– ...ни хера не видно...

Включилось аварийное освещение, не такое яркое, как обычное, отбрасывающее длинные пляшущие тени по коридору.

– Вызови полицию, Аллен!
– крикнул Вилли.
– Объяви тревогу, может...
– Его голос перешел в вопль, он упал на пол и начал биться, а существа накрыли его сплошным потоком.

Мейс обвел глазами лица в дверных проемах и спросил:

– Мы уходим. Кто-нибудь хочет пойти с нами?

Подростки разразились хохотом, кто-то крикнул: "Гребаный А!", когда Аллен, другой дежурный, отошел от стола, стоявшего в нескольких ярдах от Мейса и прошипел:

– Не дергайся, приятель. Я не знаю, кем ты себя возомнил, но ты никуда не...

Несколько питомцев Мейса сгрудились вокруг ног Аллена, и он неуклюже отступил назад, ухватился за край стола и приподнялся над ним, схватив блокнот на трех кольцах и держа его перед собой для защиты, когда одна из тварей пронеслась по воздуху, ее рот был открыт, а губы в рычании оттянуты назад. Она сомкнула челюсти на промежности Аллена и начала бешено дергать телом вправо-влево. Аллен закричал и ударил существо блокнотом один раз, второй, третий, но то не отпускало его, и он упал спиной вперед, его крик оборвался отрывистым, полным боли вздохом.

Мейс спокойно прошел по коридору, и существа расступились, чтобы пропустить его. Тогда он, махнув рукой, скомандовал:

– Идемте.

Подростки последовали за ним: одни в нижнем белье, с одеждой в руках, одеваясь на ходу, другие уже одетые, наблюдая за существами на полу со смесью отвращения и восхищения.

Когда они завернули за угол, Мейс достал из кармана пальто маленький фонарик и включил его, поскольку аварийное освещение отключилось. Луч фонарика прошелся по полу и отразился в золотистых глазах, которые метались во все стороны, а затем поднялся к дверям, отворявшимся по всему коридору, открывая любопытных подростков в халатах, пижамах и нижнем белье. Луч остановился в открытом дверном проеме, проник в комнату и упал на бледное узкое лицо девочки, которую Кевин стал называть Папоненавистницей. Длинные вьющиеся грязно-русые волосы спадали на голое исхудавшее тело, доходя почти до талии и прикрывая крошечные груди. Глаза ее были широко раскрыты, рот приотворен, и она сосала тыльную сторону своей руки. Мейс шагнул к ней, девочка сделала шаг назад.

– Я... я...
– прошептала она.

– Хм?
– сказал Мейс, его тон был приятным.
– Что ты, милая?

– Я... ненавижу... папочек.

– Ничего страшного, - с улыбкой ответил Мейс, делая еще один шаг к ней.
– Я не твой папочка. Я твой друг. Почему бы тебе не одеться и не пойти с нами?

Она долго смотрела на него, молча посасывая свою руку, потом повернулась, на минуту скрылась в комнате, затем вернулась, все еще робкая, но одетая, и присоединилась к ним.

Кевин шел рядом с Мейсом, остальные за ними, приглашая стоящих в дверях с собой.

– Эй, парень, мы убираемся отсюда!

– Давай, мы смываемся!

Мейс вел подростков по коридорам, поворачивая за углы, проходя через распашные двойные двери, от одного отделения к другому, к передней части здания, и казалось, что тварям нет конца. Было так темно, что Кевину захотелось ухватиться за складку длинного пальто Мейса, но он не желал показывать свой страх; остальные за ним шли, радостно смеясь и болтая, как на вечеринке, и Кевину претило, что Мейс подумает, что он доверяет ему меньше, чем кучке совершенно незнакомых людей.

"Если они и правда незнакомцы", - подумал он. Большинство из них вели себя так, словно уже были хорошо знакомы с Мейсом.

Когда они приблизились к главному входу, мимо них промчалось несколько дежурных, слепо бегущих в темноте, кто-то из них вопил:

– Вызовите полицию, черт побери, вызовите... о, Господи, Господи, вызовите кого-нибудь, черт побери!

– Включите свет, ради всего святого, свет!

...а некоторые кричали что-то неразборчивое, пытаясь перешагнуть через животных, которые скреблись и цеплялись за их ноги.

Луч фонарика прошелся по седовласой женщине, которая лежала на полу, прижавшись спиной к стене, и хныкала, слабо дергая руками существо, вцепившееся в грудь, а по щекам ее, будто черные слезы, текла кровь.

Они прошли в главный вестибюль. За стойкой никого не было, а одна из двух стеклянных дверей напротив была распахнута настежь. Дождь забрызгивал внутрь и мочил ковер.

Когда они подошли к открытой двери, Мейс обнял Кевина и произнес:

– Попрощайся с этой сраной дырой, Кевин. Тебя ждет Ларри Кейн...