— Чем это грозит людям?

— Прогнозирую вымирание населения Европы на девяносто восемь процентов за три года. Обратную волну искусственного вируса в Азию. Вымирание ее населения на девяносто три — девяносто четыре процента за пять лет. Вымирание девяносто шести процентов населения Северной Африки за три года. Далее вирус может быть искусственно распространен вплоть до южной оконечности Африки. Сейчас его естественному распространению препятствует малая населенность территорий пустыни и дождевых лесов. Суммарно на всем суперконтиненте потери населения составят примерно девяносто процентов. Распадутся все социальные структуры, помимо самых примитивных, развитые культуры прекратят существование, оставшиеся человеческие особи вернутся к присваивающему типу хозяйства.

— Зачем все это?

— Согласно этой схеме, пандемия не затронет оба континента западного полушария. Там сейчас активно формируются континентальные империи. Очевидно, эти процессы прогрессируются саркейцами. Согласно моему прогнозу, в течение примерно трех десятилетий жители западного полушария откроют Европу, после чего колонизируют ее и весь суперконтинент.

— И ради этого саркейцы готовы убить столько людей?

— Согласно их стратегии, западные цивилизации более подходят для воспитания. Войне квадрантов выгоден их религиозный принцип личной жертвенности ради поддержания мировой гармонии, олицетворенный в «кормлении» астрономических объектов человеческими жизнями. Кроме того, саркейцы осведомлены о том, что в западном полушарии мало твоих потомков, которыми ты можешь воспользоваться для противостояния их планам.

— Ты должен был перенести меня туда…

— Не было необходимости — магистраль развития человечества на северном суперконтиненте. Кроме того, фотонное перемещение тела на такие расстояния для тебя опасно.

— Я мог бы и сам туда добраться. Я ведь уже был в тех землях — ты помнишь?.. Когда мы вышвырнем саркейцев с Земли… Если вышвырнем… Ты разработала стратегию противодействия?

— Большинство вариантов малоэффективно. Мы упустили время. Ты можешь уничтожить на планете саркейцев и их людей, но болезнь все равно будет распространяться с тем же результатом, только он наступит позже. Ты можешь начать воспроизводство потомков среди западной части человечества, но, пока их не возникнет достаточное количество, ты сам будешь уничтожен саркейцами с вероятностью в девяносто и семь десятых процента. Кроме того, они могут усовершенствовать свои технологии и получить превосходство надо мной.

— Я все равно их убью. Всех.

— Неэффективно.

— Зато утешительно.

— Не понимаю. Кроме того, ты значительно слабее их в техническом отношении.

— Я уже много раз просил, чтобы ты дала мне оружие со звезд…

— Исключено — это один из моих базовых принципов, преступить который я не в состоянии. Наделение тебя техническим превосходством нарушит чистоту процесса воспитания человечества и может привести к труднопрогнозируемым искажениям.

На это Пастух промолчал.

— Но я запустила исследования по разработке антивируса, — продолжал искин.

— С этого и надо было начать! — оживился граф.

— Я расположила информацию оптимально для твоего восприятия.

— Не важно. Так что с противоядием?

— Я создаю на станции лабораторию. Мне необходимо больше оборудования и сервомеханизмов.

— Что тебе нужно для этого?

— Материалы. В значительных количествах. Некоторые трудно добыть — редкоземельные металлы, радиоактивные элементы…

— Я найду. Сколько нужно времени для… всего?

— Минимально — около двух земных лет.

— Слишком долго — Беда распространяется, как пожар в летней степи!

— Уложусь в год. При сверхнапряжении всех твоих ресурсов на поверхности планеты.

— А когда мы что-то делали иначе?.. Начну прямо сейчас. И еще… надо подумать о том, как их можно обмануть и выманить из норы.

Женщина сделала шаг и оказалась совсем близко к графу, он ощутил ее запах и тепло ее тела. Она заглянула в его глаза своими — такими же серыми — и тихо произнесла:

— Мы победим, Пастух. Как всегда.

— Госпожа, мы нагнали их! — капитан понятия не имел, зачем хозяйка велела преследовать генуэзскую галеру, но глаза старого пирата блестели в предвкушении боя.

Он стоял перед входом в беседку-каюту Аминат и кричал, не беспокоясь о том, не нарушает ли сон госпожи. Та, впрочем, не спала. Служанки редко видели ее в таком состоянии. После ночной молитвы она долго металась на своем ложе под роскошным балдахином. Наконец не выдержала, велела сварить кофе и принести кальян, и молча бодрствовала почти до рассвета, когда капитан, тоже проведший вместе с гребцами бессонную ночь, объявил, что они настигли противника.

Мысли Аминат во время бдения занимал рыжебородый сероглазый ференги. Удивительный, непостижимый человек, открывший ей такие глубины мира, о каких она и не помышляла. Он властно притягивал ее и одновременно внушал ужас, представлялся то посланником Аллаха — маляком, то обыром, злым духом из поверий ее народа, поддерживающим свое вечное существование поглощением человеческой крови. Но одно она понимала со всей ясностью: отныне жизнь ее, казалось бы, давно оформившаяся, изменилась самым невероятным образом.