Но темная мысль вырвала его из этого восхитительного состояния. Его враги… чужие… Так ли уж они чужды ему самому? Они хотят воспользоваться человечеством… его силой — ради того, чтобы обеспечить себе победу в черных глубинах. Но разве он тоже не был созданием и слугой существ, пришедших из бездны с теми же самыми намерениями?.. Да, он сбросил их иго. Но разве и теперь он — ради своей жизни, то есть, тоже победы — не берет дань со всего живого?..

Он знал, что многие считали его вампиром. Но ведь он им и был… Не существом из темных легенд, которые знал еще его канувший в бездну времен народ — жуткой ночной тварью, сосущей кровь живых. Нет, Пастух был иного рода, вроде тех существ, которых ханьцы называют цзянши — нежить, поглощающая ту же людскую жизненную силу, и за счет этого продляющая свое существование в этом мире.

Он с усилием отбросил эти омерзительно липнущие к душе опасения. Рассуждать тут не о чем — он тот, кто есть, и иным уже не станет. И, сделав в незапамятные времена свой выбор, он приобрел и долг, который намерен исполнять, пока живет. А сейчас время именно для этого, причем как раз времени было очень мало — счет шел на дни и часы. Грандиозная подготовительная работа, шедшая весь прошедший год, заканчивалась. Граф и его люди были почти без сил. Пастух подозревал, что и Поводырь работает на пределе своих возможностей.

Д’Эрбаж окончательно запер чувства в глубинах своего существа и сосредоточился. Сейчас его мысли надо было преодолеть расстояние до австрийских земель, по которым двигался некий моравский пан со свитой.

«Штепан!» — позвал граф.

Ответ пришел не сразу — видимо, рыцарь был не один, когда его застиг зов, и искал уединенное место, чтобы ответить.

«Я здесь»

«У тебя все хорошо?»

«Да… Третьего дня на нас напали… Люди чужих. Мы отбились, хотя я потерял десяток воинов».

«Будь осторожен. Они чувствуют неладное».

«Да, господин».

«Штепан, мне нужны деньги. Я истратил очень много, а Совет соберет мои дукаты еще не скоро. Заложи у банкиров дарованные мне королем угодья. Кроме участка в горах, где мы добывали желтую землю… Потом я тебе скажу, куда отправить золото».

«Да, господин. Когда прибудет груз? Я боюсь за чешские земли…»

«Он уже в пути».

«Да может нам Бог».

Стены и башни Болоньи находились еще далеко, но день был таким ясным, что они были отчетливо видны на фоне серовато-голубого осеннего неба. Я много раз путешествовал этой дорогой, много раз бывал в этом городе, но каждый раз, приближаясь к нему и видя очертания его строений, не мог не вспомнить, как ехал сюда в первый раз. Ехал в Болонский университет, где должна была исполниться моя самая горячая мечта — узнать все о нашем мире и еще больше. Это был подарок моего отца — самый щедрый, какой я когда-либо получал в своей жизни.

Вдоволь налюбовавшись великим городом, я повернулся к идущему чуть впереди Витторио. К человеку, который тоже стремился к знаниям и у которого, как и у меня, были свои тайны. Как минимум, одна, которую пришла пора раскрыть.

Покосившись на охранников, которые шли тесной группой и болтали о чем-то своем, не замечая ничего вокруг, я ускорил шаг и догнал Витторио.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я для начала. Вид у нашего юного товарища был очень болезненный — лицо бледное, под глазами синяки. Да и шел он, как будто бы слегка пошатываясь.

Но стоило мне задать ему вопрос, как он тут же распрямил плечи и вымученно улыбнулся:

— Все хорошо, я просто не привык так много пешком ходить…

— Рана не беспокоит?

— Саднит чуть-чуть, — ответил он тихо, и я понял, что он пострадал серьезнее, чем говорил.

— Давай остановимся, ты снимешь котарди, и мы посмотрим, что у тебя там.

— Нет, нет! — он глядел на меня умоляющим взглядом. — Все в порядке, правда, я просто немного устал.

— Ну что ж, скоро ты сможешь отдохнуть. Мы будем в Болонье к середине дня, — сказал я. — Твое желание учиться, можно сказать, уже исполнилось. Если, конечно, ты действительно собираешься там учиться… — я сделал паузу и отвесил своему спутнику церемонный поклон. — Прекрасная синьорина.

Теперь бледное личико Витторио залилось краской.

— Давно вы… все поняли? — прошептал он — а точнее, она — испуганным голосом.

— Заподозрил на второй день, а окончательно убедился после стычки с разбойниками, — ответил я. — Как тебя зовут на самом деле?

— Виттория, — вздохнула девушка, и в глазах у нее блеснули слезы. — Но вы ведь не скажете никому, кто я?

— Ну раз до сих пор не сказал, значит, уж наверное, и дальше тебя не выдам, — усмехнулся я. — Но только если ты скажешь мне правду, почему сбежала из Сиены.