Шрифт:
— Во всяком случае, мы попытались… — сказала она и нажала на кнопку телепортера.
Ничего не произошло.
На что она надеялась? С самого начала было понятно, что эта сраная пустыня — ловушка, куда никто не может телепортироваться.
«Что ты себе нафантазировала, дура? Тебя предупреждали. Ты здесь умрешь!»
Клео завыла.
— Подождите! — крикнул Лилио. — Всего две минуты.
— А что случится через две минуты?! У вас свидание с изгоями? Они принесут палатки, спасательные комбинезоны, зонты?
— Зонты? Хорошо бы, они могут понадобиться.
— Кто?
— Зонты!
«Мы в сердце пустыни, а этот… этот кретин толкует о зонтах!»
Порывы ветра бросали в лицо песок, небо почернело, путешественникам казалось, что тысячи ос жалят их в глаза, нападая снова и снова.
— Может, я и кретин, но предусмотрительный, — сказал Лилио, словно прочитав ее мысли. — Перед отъездом я заглянул в бюллетени Всемирной климатической организации, которые публикует «Индепендьенте Планет». У нас классная газета. Хорошо информированная. Заслуживающая доверия.
— Не хотите похвастаться потом? — сердито спросила Клео.
— Ровно через минуту начнется дождь и будет идти пять часов над всем районом от Аралкума до Астаны.
Клео подняла к небу глаза. Она не поверила в чудо, но секунды все-таки считала.
От 1 до 30.
Песок, все тот же песок…
От 30 до 60.
Не сдаваться!
Упала первая капля.
Потом вторая, третья.
Много капель.
И вдруг хлынул дождь, прибивая пыль, усмиряя бурю, превращая песок в грязное месиво.
Клео как могла запрокинула голову, подставляя струям лицо.
Размотала тюрбан и глотала, глотала небесную влагу. Лилио делал то же самое.
Они почти мгновенно промокли до нитки, но они были живы.
Клео бросилась в объятия журналиста.
— Вы гений, господин великий репортер… Я… Я вас…
К черту слова! Она поцеловала его в губы, и они стояли так под струями ливня.
Клео дрожала — от страха, холода, радости.
Она не хотела отпускать от себя этого мужчину. Только не сейчас. Ее сердцу нужны нежность, утешение и что-нибудь покрепче.
Алкоголь. Или любовь.
Всемирная климатическая организация заслуживает доверия: им гарантирован пятичасовой прохладный душ.
Клео помогала де Кастро стащить через голову пропотевшую грязную рубашку, пока он умело расстегивал пуговицы на ее блузке.
Дождь омывал их нагие тела, они бросили в грязь штаны и долго целовались, потом Лилио собирал губами воду с сосков, шеи и живота Клео, опустился на колени и продолжил ласкать ее тело. Она притянула его к себе, и он прошептал:
— Одежду можно будет просушить только через пять часов, чем бы нам занять это время?
— Наверное, для начала стоит прилечь?
— Вы правы, мы ведь не хотим, чтобы изгои назвали нас бесстыжими.
Лилио лег на размокшую землю, Клео опустилась на него.
— Никто на нас не смотрит, господин репортер. Мы в пустыне. В единственной настоящей земной пустыне. Никто сюда не телепортируется, чтобы подглядывать за нами.
36
Пустыня Аралкум, Казахстан
— Итак, майор, они там?
— Ну да. Да, там.
Артем настроил подзорную трубу на максимальную дальность — пять тысяч метров.
— Что дальше? Наши действия?
Акинис раздраженно махнул рукой Носера, одному из двадцати агентов приданной ему команды, приказывая заткнуться и сосредоточиться.
— Они… чем они заняты, шеф? — не успокаивался Паронти, устроившийся за большим валуном.
Артем понимал нетерпение своих людей и все-таки раздраженно вздохнул. Майор уже много минут молча вел наблюдение под проливным дождем, отгородившись от остальных.
Да и что бы он мог им сказать?
Что Лилио де Кастро и Клеофея Луазель находятся рядом с проржавевшим кораблем. Что они легко обнаружили парочку, перехватив сначала сообщение Клеофеи матери из Музея Передвижения в Амстердаме, потом видео в соцсетях — двое странных туристов с велосипедами. Компьютерные сканеры Бюро мгновенно идентифицировали личности де Кастро и Луазель, но преследователи телепортировались в Самарканд с опозданием на несколько минут, и журналист с учительницей успели исчезнуть. В следующий раз их след обнаружился, когда поступил сигнал телепортера Себастьяна Миранды, старого чилийского затворника, живущего — якобы — в хижине в горах Патагонии. Он тем не менее пытался телепортироваться в Казахстан, в центр Аралкума, строго запретную зону, то есть закрытую для любой телепортации.