– Дорогая, пойдём? – это мне, обвивая рукой мою талию. – Скоро третий звонок. Извините, не сможем вам составить компанию после спектакля, заказан столик.

– Милана, я хотел бы с тобой поговорить, - откашливаясь скрипит мой бывший, которого явно очень сильно напрягает присутствие рядом со мной владельца «Север-групп», - может, уделишь мне пять минут после спектакля.

– Завтра с утра она вся ваша, но сегодня – увы.

– То есть… я не понял, я вообще-то говорю с моей женой. – надменно кидает Королькевич.

Арс выстреливает бровью вверх.

– Неужели?

Мне тоже интересно знать, с какого перепугу стоя рядом с любовницей Олег предъявляет мне. Бесит.

– Ты слышал, что сказал Арс? Мы заняты.

– Милана!

– Олег, это мелко, давай не на людях. Поговорим дома. В Москве.

– Я позвоню завтра, Милана. Нам предстоит серьёзный разговор.

– Думаю, Милана будет говорить с вами в присутствии адвоката. – Северов буквально пригвоздил этой фразой Олега и поворачивается ко мне. – Мила, пойдём.

Я вижу, как наливаются кровью глаза бывшего.

А, собственно, почему?

Потому что я тут не одна? Не с подружкой? Не выгляжу как «сто лет одиночества»?

Разумеется, он был уверен, что я лежу, уткнувшись носом в подушку, кормлю отельных клопов и страдаю по его унылым прелестям?

Мечтаю вернуть своё махровое счастье?

Буду ждать, когда он наиграется в балетмейстера и вернется в лоно семьи, сказав, Миля, я нагулялся, хочу борща и котлеток?

Королькевич ведь знал, что вся эта история не про меня? Или всё-таки надеялся, что ему удалось меня сломать?

Господи, смотрю сейчас на него и думаю – как я столько лет с ним жила? Почему была настолько слепа? Что заставляло меня год от года мириться с его наглостью, холодностью, безразличием, с тем, как лихо он обесценивал мои успехи и мою жизнь?

Нет, конечно, не всё было критично плохо. Наверное. Просто сейчас обнажилось то, на что я раньше закрывала глаза.

А я еще долго не понимала выражение: если хочешь узнать мужчину – разведись с ним.

Вот. Теперь понимаю. И узнаю.

Второй акт сначала смотрю как в тумане, но потом Чайковский и Петипа побеждают. А помогает им в этом некто Северов, шепчущий нагло мне на ухо – наслаждайся, забей на всё. Я забиваю и наслаждаюсь.

Сразу после спектакля, поаплодировав и покричав «браво» сколько нужно мы, игнорируя стоящих в проходе бывшего и его любовницу спешим к выходу.

Правда, я не представляю, что будет дальше.

В себя прихожу совсем не в ресторане, а всё на той же крыше. Правда там накрыт стол, в ведерке стоит бутылочка «просекко». Но я же не могу! Я…

– Мила, давай поговорим спокойно.

– О чём?

– О моей жене.

Интересно, и с чего бы это мне хотеть о ней говорить?

Глава 26

– Ты хотела замуж, Мил?

– Странный вопрос. Прости, я…

– Обычный вопрос. Слушай, нам действительно надо поговорить.

– Нам надо сказать друг другу «прощай» и разбежаться, Арс. Всё.

– Один разговор. Милана.

Смотрю на неё, стараясь сдерживать эмоции, который у меня слишком много для Севера.

Севером меня называли всю мою жизнь, сколько себя помню. И отца тоже звали Севером, и деда. Переходящее красное знамя нашего семейства. А как еще называть человека по фамилии Северов?

Логично – Север.

И характеры у нас были нордические, стойкие, под стать.

Мама часто батю обвиняла в бесчувственности, он только плечами пожимал – сама его выбрала такого. Бабушка с дедом не воевала – привыкла, всегда наоборот говорила, хорошо, мол, что спокойный, выдержанный.

Меня тоже многие дамы упрекали. Многие.

Меня это удивляло. Зачем вы со мной, если вам не нравится во мне отсутствие эмоций и холодность?