Ненавидь, пожалуйста, только вот так, острее, глубже!

Прижавшись к панорамному окну, глядя на темнеющее небо Санкт-Петербурга, на величественный Исаакий. На золото и мрамор.

Без остатка. До дна.

– Арс… боже…

Да. Очень глубоко.

Почему же так хорошо в ней, а? Почему же только с ней оно вот так неистово?

Почему мысли только о неё, в голове только она?

За что нам с ней это, а? За что?

Ладно, мы потом решим. Потом будем рефлексировать, страдать, каяться. Отмываться.

Хотя я не понимаю, почему мы должны, отчего?

Оттого, что я не могу развестись с девочкой, которую не хотел и не хочу?

Оттого, что женщина, которую хочу, пожалела эту девочку?

Всё это бред.

Жить надо. И получать от жизни лучшее.

Сейчас для меня лучшее – это она. Незнакомка из кафе, забраковавшая мой раф. Попутчица, чьё соседство стало таким приятным. Любовница, которая заставляет плавиться мои внутренности.

Женщина, которую хочу видеть моей. Пусть на пару дней, на неделю.

Потом решу на сколько.

Может и навсегда? Чем чёрт питерский не шутит?

– Арс… пожалуйста…

– Да, кричи, еще кричи, еще…

– Остановись, я тебя ненавижу.

– Ненавидь еще сильнее!

– Ты… ты…

Резко выхожу, разворачиваю её, и глядя в глаза насаживаю вновь.

– Давай, детка, ненавидь меня жёстче. Это заводит.

– Сволочь.

– Да!

– Пусти!

– Нет.

– Ты… ты…

– Согласись, что это кайф? Вот так, до дна?

Толчок, еще толчок, еще.

Как же сладко её трахать. Как же сладко её любить.

Знаю, что пик совсем рядом. Хочется вместе.

– Не закрывай глаза!

Взгляд, как бритва и приговор.

Что ж. Я знал, что так будет.

Еще, еще чуть-чуть… Подбрасываю, опускаю, поднимаю, насаживаю.

Да, вот так, как же, твою мать это хорошо!

Как же чертовски правильно!

– Ненавижу.

– Согласись, что это было прекрасно?

– Ненавижу.

– Хорошо. Я тебе разрешаю себя ненавидеть, если ты иногда будешь позволять себя любить.

Целую жадно.

Отпускаю.

Прав я был или не прав – не знаю. Если кто-то внятно объяснит мне почему люди должны сами себя лишать удовольствия и счастья я, может быть, даже с ними соглашусь.

А пока…

Милана осушает бокал, опускает голову.

– Вызови мне такси.

– Я могу проводить, тут же рядом.

– Нет. Я не хочу с тобой.

– Я всё равно тебя провожу до отеля.

Пожимает плечами.

Через полчаса мы стоим у её номера.

– Милана, я заеду завтра утром.

Еще раз пожимает плечами.

– Я обещаю, что больше не буду делать это без твоего согласия.

Молчит.

– Милана…

– Я хочу спать, Арс. Уходи.

– Ты очень дорога мне, слышишь? Я очень хочу, чтобы ты поняла, насколько.

– Насколько?

Глаза поднимает. Знаю, что хочет сказать – разведись.

Если бы всё было так просто. Но я действительно не могу сейчас оставить жену. Не из-за бизнеса. Не из-за того, что брак по расчёту. Нет.

По-человечески. Пока не могу. И точка.

Да и надо ли это Миле?

Усмехаюсь. Не уверен, что её муженек долго протянет с Жанной, надо знать мадемуазель Тупицыну. Приползёт к Миле, как шелудивый пёс, будет просить вернуть его на коврик, сначала нагло, потом на любых условиях.