Чёрт, чёрт…

Боже.

Каблучки щелкают по асфальту. Не мои. На встречу с подругой я пошла в кроссовках. Мы расстались у входа в метро на Невском, Женя нырнула туда, а я пошла пешком до Зимнего дворца и дальше по набережным.

Утром город на Неве был таким ярким, красивым – потому что на небе было солнце. И небо – чистое-чистое. Голубое. Высокое.

Я вспомнила рассказы о том, что, когда Питер начинали строить, желающих тут жить реально не было. И не из-за того, что якобы климат гадкий, болота. Тогда и болот-то почти не было. Север. И солнце, которое не хотело никуда заходить – если показывалось.

Иду по улицам и думаю о том, что чувствую к этому городу. Нравится ли мне тут? Однозначно – да. Нравится. Смогла бы я тут жить? Однозначно нет.

Почему? Потому что правильно говорят – не стоит путать туризм с эмиграцией. Это и в случае с Питером работает. Я не представляю себе жизнь в этом городе. Да и в любом другом, наверное. Просто потому. Что Москва – это моё.

Именно Москва с широкими проспектами, с вечно спешащими горожанами, с кривыми улочками, где можно натолкнуться неожиданно на деревянный дом, увидеть совершенно необыкновенную архитектуру. Москва уникальная. Москва ни на один город не похожа. Самобытная. Яркая, шумная, щедрая. Хлебосольная. Веселая. На самом деле никогда не спит. Очень разная. Даже язык в разных районах разный – и дело не в наличии трудовых мигрантов.

Люблю Москву. Она в моём сердце.

А Санкт-Петербург… это другая любовь. Несколько часов дороги, и ты словно в параллельной вселенной. С поребриками, бадлонами, пышками, курой и гречей. Величественным Исаакиевским. Золотым Адмиралтейством. Огромной Дворцовой. Полноводной Невой. Статными жеребцами на Аничковом с блестящими «фаберже». С совсем другой историей. Удивительной, уникальной, мрачной, трагичной, великой.

Почему-то хочется плакать.

Не из-за себя. Из-за него. Из-за города. Города, которого могло не быть.

Но он есть.

Солнце прячется, налетает странная мгла. И сразу вспоминаются герои Достоевского. Их драмы. Страдания.

Не хочу страдать.

В городе, в котором страдать вроде как принято я хочу улыбаться и быть счастливой. Несмотря ни на что.

– Ты красивая когда грустишь, но еще лучше, когда улыбаешься.

– Ты следил за мной?

– Нет. Правда. Честно, не следил.

Арсений смеётся и разводит руками.

– Я же сказала, что не хочу тебя видеть.

– Не смотри.

Издевается? Хмыкаю, и иду дальше. До отеля рукой подать. Я, правда, хотела еще зайти в Исаакиевский…

Женя в конце встречи сказала мне, чтобы я забила болт и плыла по течению.

Мне отчитываться теперь не перед кем, пусть у Арсения голова болит.

Но у него, по ходу, болит кое-что другое.

– Я знаю место, где тебе не придётся на меня смотреть. – говорит, и протягивает билеты.

Всё-таки Мариинка. Как обещал. «Лебединой озеро». Что ж.

Ударим балетом по разводам и изменам?

Символично.

И самое главное, что ведь я пойду! Не упущу такую возможность точно.

– Когда?

– Завтра.

– А сегодня?

– Крыша в нашем распоряжении.

– Нет.

– Ну, может просто погуляем по городу?

И мы просто гуляем. И снова смотрим развод мостов. Уже просто с набережной, в толпе.

Красиво, ярко, весело. Молодежь ликует, кричит, поёт. В Питере постоянно поют, столько уличных групп, все играют рок. Не всегда хорошо, но стараются. И сейчас на набережной кто-то с гитарой лихо рубит песни группы «Кино». Я их знаю благодаря старшему брату. Вижу, что Арс их тоже знает. Не удивительно, ведь песни сочиняли и пели именно в этом городе?

Зябко ёжусь, на плечи ложится пиджак Арса, его рука.

– Замёрзла?

– Устала, хочу в отель.

– Пойдём, провожу.

– А ты потом куда? – зачем я спросила?

Он пожимает плечами.

Я не должна идти с ним. Не сегодня точно.

У гостиницы Арс меня мягко разворачивает к себе. Обнимает.

– Прости меня. Я должен был сказать тебе правду.