Саманта резко вдохнула. Она сильнее вцепилась в его волосы, когда лоно сомкнулось вокруг хвоста. Она ожидала боли, ожога от разрыва нежной плоти, неумолимых уколов его пальцев в свою кожу, когда он безжалостно входил в нее, но было только блаженство.

Аркантус застонал и прижался к ней бедрами.

— Так горячо, так мягко… так тесно, — прохрипел он.

Его хвост покинул ее. Пустота, которую он оставил после себя, ощущалась агонией, но Саманта не могла отвести взгляд, когда Арк поднес кончик хвоста ко рту и просунул его между губ.

Это была самая возбуждающая вещь, которую она когда-либо видела.

Он пососал свой хвост, откинул голову назад и застонал, прежде чем вытащить его.

— Такая вкусная.

Он прикоснулся кончиком хвоста к ее шее и медленно провел им вниз по телу, пройдя между грудями и по животу, прежде чем вернуться к влагалищу. Палец усилил давление на клитор, когда его хвост снова вошел в нее. Он двигался внутрь и наружу, усиливая постоянно растущее удовольствие.

Сэм извивалась на нем, ее бедра покачивались в такт толчкам хвоста и движениям пальца. Электрические разряды пробежали по ее телу. Робкие, хриплые вздохи переросли в крещендо10, а потом в сдавленные крики. Она была потеряна, тонула в ощущениях, в муках удовольствия.

— Да, — сказал Арк. — Кричи для меня, Саманта. Пусть весь город знает, что ты в муках экстаза, — он сильнее надавил на ее клитор.

Сэм сдалась и позволила ощущениям овладеть ею.

Раскаленное добела наслаждение взорвалось внутри нее. Она кончила с гортанным криком, быстро превратившимся в визг, когда его пальцы и хвост ускорились. Жар затопил Саманту, ее тело содрогнулось, крепко сжавшись. Она зажмурилась, выгнула спину и подняла голову, стиснув зубы, когда восторг разрывал ее на части и снова собирал воедино. Это было безжалостно, это было обжигающе, это было возвышенно.

Когда ощущения, наконец, ослабли, глаза Саманты распахнулись.

Аркантус наблюдал за ней полуприкрытыми глазами, которые, как и кхал, светились ярче, чем она когда-либо видела. В его взгляде горел голод. Он медленно высунул язык и провел им по губам. Палец лениво кружил по клитору Сэм, низводя ее с вершин эйфории, а его хвост оставался внутри нее, сохраняя удовлетворяющую наполненность.

Саманта лежала на нем, прерывисто дыша, ее тело содрогалось после оргазма.

Арк наклонил голову и завладел ее ртом. Его поцелуй был ненасытным и обжигающим, переполненным желанием. Саманта застонала ему в губы.

Когда он отстранился, то криво улыбнулся, подняв свободную руку, чтобы погладить ее по щеке.

— Я победил, маленькая земляночка.

Хотя ее щеки уже покраснели, по ним пробежал новый прилив тепла. Она ответила ему широкой улыбкой.

Она чувствовала себя… свободной, как будто с нее сняли огромный груз. Сэм никогда не думала, что секс может быть таким прекрасным. Черт возьми, она никогда не думала, что секс вообще может быть приятным. То, что Аркантус сделал… Это изменило всю мою жизнь.

Он убрал руку с ее клитора и положил ей на бедро, нежно, но собственнически сжимая.

— Согласно нашей договоренности, маленькая земляночка… это было только начало. Теперь я готов попробовать тебя по-настоящему.

Хвост Арка медленно выскользнул из нее. Ее лоно сжалось, жадно желая удержать его там, и Саманта крепче обхватила ногами бедра Аркантуса. Но у нее не хватило сил сопротивляться, когда он положил руки ей на бедра, приподнял и повернул лицом к себе.

Волосы Сэм рассыпались по плечам, когда он усадил ее к себе на живот и развел ноги по обе стороны от своего торса. Ее юбка задралась вокруг талии и упала ему на колени. Ухмылка Арка стала шире, показав клыки, когда центральный глаз опустился на ее лоно, блестящее от желания и открытое для него.

Саманта застенчиво поднесла руку к подбородку, глядя на Арка сверху вниз.

Обхватив ее за задницу, он притянул Сэм ближе.

— Этот цветок мой.

Высокий звук, напоминающий звон колоколов, возвещавших об окончании урока, когда Саманта была в школе, прозвучал с запястья Аркантуса, и он замер. Мгновение спустя сигнал прозвучал снова.

Арк стиснул зубы и зарычал, сильнее сжимая ее задницу.

— Черт возьми.

Аркантус пристально смотрел, наслаждаясь фантазией, ставшей реальностью, на богиню его желаний — все, чего он хотел и в чем когда-либо мог нуждаться. Волосы Саманты растрепались, ниспадали на плечи густыми волнами, прикрывая верхушки маленьких упругих грудей, а глаза потемнели от вожделения. Бледная кожа порозовела от возбуждения, губы припухли от поцелуев. Улыбка, которой она одарила его, была прекраснее всего, что он когда-либо видел, ее радость была безумно возбуждающей и манящей.