Он протянул руку вдоль спинки за ее плечами. Его хвост проскользнул между ее телом и спинкой дивана, обвившись вокруг бедер и заставляя Саманту поднять руки. Не зная, что делать, она положила ладони поверх хвоста, который на ощупь был таким же упругим, теплым и гладким, как и грудь Аркантуса.

— Что это за место? — спросила она. Это же можно было спрашивать, верно?

Аркантус придвинулся немного ближе, прижимаясь своим бедром к ее.

— Это моя мастерская. Я провожу здесь большую часть времени.

— Тут ты…подделываешь личности?

— Здесь я нашел применение своим значительным талантам.

Эти слова обескуражили ее. Она знала, что он говорил о своих возможностях и намерениях в отношении нее, но не могла игнорировать темный подтекст его слов. Конечно, он приводил сюда других женщин. Такой мужчина, как Аркантус, мог заполучить практически любую, кого хотел, и, вероятно, он спал со многими. Она не была настолько наивна, чтобы поверить в обратное.

Ее грудь сжалась от разочарования и ревности. Была ли она просто еще одним именем в списке трофеев? Экзотический секс, которым можно похвастаться после того, как он с ней закончит?

Она посмотрела вниз, на его хвост.

— Ты… ты выбирал других так же, как выбрал меня?

Аркантус напрягся, и его хвост дернулся.

— Нет, Саманта, — он взял ее за подбородок пальцем и повернул ее лицо к себе, заставляя встретиться с ним глазами, в его взгляде появилась напряженность. — Ничто в тебе или в том, как ты здесь оказалась, не похоже ни на что из того, что я когда-либо делал. Ты первая, кого я нашел. Первая, кого я куда-либо взял с собой. Первая, за кого я боролся. Ты также первая, кто знает мое настоящее имя, и первая, кто спал в моей постели. И ты будешь единственной.

В животе у нее затрепетало, в груди потеплело, но Саманта нахмурилась.

— Почему? Почему я?

Аркантус погладил ее подбородок большим пальцем и наклонился ближе, его губы почти касались ее уха.

— Потому что одного взгляда на тебя было достаточно, чтобы понять, что ты моя, Саманта.

Саманта замерла. Ее дыхание участилось, сердце бешено забилось, а зрение затуманилось.

Ты моя, прорычал Джеймс в ее голове. Ты существуешь только для моего удовольствия.

Она чувствовала горячее дыхание Джеймса на своем лице, чувствовала его грубые руки на горле, когда он входил в нее снова и снова, чувствовала жгучую, разрывающую боль.

— Саманта!

Глаза Сэм резко открылись, она и не заметила, что закрыла их. Аркантус стоял перед ней на коленях, обхватив ладонями ее щеки, его торс был между ее ног. Она искала в его лице что-нибудь, на чем можно было бы сосредоточиться, поскольку отчаяние угрожало захлестнуть ее.

Не Джеймс. Он не Джеймс. Он не Джеймс.

— Кто-то причинил тебе боль, — сказал Аркантус, его голос был ниже и глубже, чем несколько мгновений назад. Центральный глаз сузился до щелочки. — Кто-то все еще причиняет тебе боль.

Слабая дрожь пробежала по его рукам, она бы не подумала, что это возможно, учитывая, что это кибернетические протезы, но не могла отрицать происходящего. Его темные брови были сурово сдвинуты, ноздри раздувались, а губы раздвинулись, обнажив клыки.

На мгновение холодный страх кристаллизовался в ее груди, она разозлила его, точно так же, как часто злила Джеймса. Но Аркантус был намного крупнее и бесконечно сильнее. У нее не было никакой надежды защититься.

Блеск в глазах Арка заставил ее остановиться и привел в чувство. Оттенок беспомощности, который она слишком хорошо знала. Она внезапно поняла, что он зол не на нее, а за нее, зол за то, что с ней сделали.

— Скажи мне, Саманта.

В его голосе слышались умоляющие нотки, намек на отчаяние, она предположила, что мало кто знал о ее прошлом, если вообще хоть кто-то знал.

— Он был моим женихом, — тихо сказала она.

Арк провел ладонями по ее рукам и погладил локти.

— Что он сделал, маленькая земляночка?

Саманта выдержала его взгляд и сделала глубокий, прерывистый вдох.

— Отец умер через три дня после моего восемнадцатилетия. Несчастный случай на стройке. Я была на работе, когда мне позвонили. Он просто… ушел, даже не успев попрощаться. Он был единственной семьей, которая у меня осталась после смерти бабушки двумя годами ранее. Это было… слишком много. Слишком рано. Я имею в виду, никогда не бывает подходящего времени, чтобы потерять того, кого любишь, но…

Арк поднял руку и вытер слезу с ее щеки. Она не осознавала, что плачет.