— С чем? — задал в ответ вопрос Юрий Сосновский тоном, по которому Мазин понял, что с поздравлением поторопился.

— Лихо твои ребята на кладбище сработали.

— Я его отпускаю, Игорь Николаевич.

— Шутишь?

— В день первого покушения этого парня не было в городе, а пули-то из одного ствола. В лучшем случае пистолет побывал в разных руках.

— В самом деле? Бывает же! У меня почти та же неувязка.

— В чем именно?

— И у моего подопечного на тот же день алиби.

Послышался смех.

— С чем и вас поздравляю. Не падайте духом, войну пережили, — заметил Сосновский, родившийся через много лет после войны, — и это переживем.

— А почему ты, собственно, в этого Руслана вцепился?

— По легкомыслию. Анонимку получил.

Разговор выходил за рамки телефонного, но Мазин не удержался, спросил осторожно:

— В чем суть?

— Писуля короткая. Читаю: «Ослепленный ревностью человек хочет лишить жизни известного целителя Артура Барсука. Помогите спасти жизнь врача, нужного людям. Подробности известны Марине Дергачевой».

Мазин обдумал текст.

— Когда ты получил это? После убийства?

— Письмо отправлено раньше.

— Выходит, опоздало? Подробности, как говорится, Марина унесла с собой? Почему же ты решил, что «ослепленный ревностью» — это Руслан?

— Сразу после убийства я повидал секретаршу Дергачевой, и она показала, что парень приходил к ним в контору и вел себя агрессивно. Я задумался, кто мог бы быть автором письма? Не сама ли Марина? В порядке самозащиты. Решил поговорить с ее супругом. Тот рассказал, что у Марины была связь с Русланом. Ну а об их отношениях с целителем знал весь этот вертеп, который вы не по заслугам окрестили «ковчегом».

«Дергачев в самом деле добряк. Широко делится», — отметил Мазин и спросил:

— А муж, по-твоему, ревновать не может?

Юрий помолчал.

— Считаете эту версию реальной?

— Я упомянул о своем подопечном. Это Дергачев. И у него тоже есть на первый день алиби. Вот мы и обменялись информацией.

— Оба чистые?

— Не спеши. Спасибо за анонимку. Мне есть о чем подумать. И дай мне, пожалуйста, возможность повидать этого Руслана.

«Мантра представляет собой особую комбинацию трансцендентных звуков, которая освобождает наш ум от тревог. Мана означает — ум, трайа — освобождение. Маха-мантра — великая Мантра. Шестнадцать слов, составляющих ее, особенно рекомендуются к употреблению в Кали-йугу, эпоху ссор, тревог и лицемерия…»

«Вот так, — усмехнулся Мазин. — Всего-то шестнадцать, и нет проблем!»

«Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе, Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе».

В сущности, только три разных слова.

«Имя Кришна означает Всепривлекающий, Рама — Всерадующий, а Харе есть обращение к энергии преданного служения Господу. Таким образом, маха-мантра означает: «О Всепривлекающий, о Всерадующий Господь, о энергия Господа, прошу, позволь мне преданно служить Тебе».

«Перевод, конечно, расширительный, но теперь я хоть представляю, что она там бубнит. Помоги ей, Кришна, если можешь!»

«Бубнила» в соседней комнате Лиля. Она предупредила: «Это займет минут восемь», а чтобы он не подумал, что у нее «поползла крыша», положила на стол перед Мазиным брошюру с пояснениями.

— Это очень серьезно, — пресекла она, возвращаясь, возможные шутки. — Вы поняли?

«Я, кажется, начинаю понимать по-бенгальски», — хотел он ответить, но было и в самом деле не до шуток.

Мазин пришел в этот домик после смерти Виктории Карловны.

— Я должен передать письмо, которое оставила вам бабушка.

Прежде чем взять конверт, Лиля сказала:

— Сначала я должна прочитать мантру.

И достала из сумки нечто среднее между четками и бусами. Сначала она намеревалась произнести свои молитвы тут же, но смутилась, побоялась насмешки и ушла в соседнюю комнату, оставив Мазина с печатным словом, видимо, решив, что печатному слову у нас принято доверять больше, чем устному.

Так Мазин обрел новые знания о духовной жизни, а Лиля подготовилась к разговору, о тяжести которого она еще только догадывалась.

— Мне это было необходимо, чтобы настроиться…

Тут сказано: у Господа много имен — Кришна, Рама, Иегова, Аллах, Будда.

— Почему такое предпочтение Кришне? — спросил Мазин, тоже настраиваясь.

— А что я знаю о других? Бабушка впитывала духовные истины с детства, для нее не было Бога, кроме Христа. А наше поколение начинает с чистой доски, если хотите, с себя. Я уже привыкла к мантре. Она мне поможет выслушать вас. И принять письмо. Бабушка сказала перед смертью, что вы знаете…