Я быстро снял одежду с нее, затем с себя. Глаза Калли вспыхнули, когда они опустились на мой член, твердый и готовый. Обхватив себя ладонью, я качнулся пару раз, прикусив губу, чтобы остановить вырвавшийся стон.

– Ты хочешь этого? – я ухмыльнулся. – Ты хочешь, чтобы я разрушил тебя?

Она кивнула.

– Сделай лучшее, на что ты способен, Мессия, – черт, опять эти слова.

Вызов.

Она была такой другой.

Жесткая.

Дерзкая.

Отстраненная. В том смысле, который мне не нравился.

Моя Калли всегда была нежной, доброй и искренней.

Но мы уже не были теми людьми. Прежняя Калли не смогла бы справиться с новым Заком. Так что это было идеально. Мы оба могли бы поиметь наши разочарования, а затем пойти разными путями.

Это было не воссоединение, это было изгнание нечистой силы. Шанс наконец-то избавиться от Каллиопы Джеймс раз и навсегда.

Я планировал трахнуть ее так жестко, что она никогда меня не забудет. А затем я уйду. Навсегда.

Я замялся. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы Калли нахмурилась.

– Что такое? Что случилось? – ее голос был страстным и прерывистым.

Опустив колено на кровать, я пополз по ее маленькому нежному телу. Ее кожа на ощупь была как шелк, и мне пришлось подавить еще один стон.

Господи, эта девушка.

Эта приводящая в бешенство, коварная, безрассудная девушка.

Почему с ней всегда было так чертовски хорошо?

Устроившись между ее ног, я позволил своему члену скользнуть по ее влажности, задевая ее клитор. Она издала хриплый стон, и я с восхищением наблюдал, как Калли раскрылась для меня.

– Чего ты хочешь, солнце? – я осторожно схватил ее за горло, заставляя посмотреть на меня.

– Тебя, – прошептала она, и это слово пронзило мое сердце. – Я хочу тебя, Зак.

– Твое желание для меня закон, – я врезался в нее, заставив нас обоих вскрикнуть. Калли обхватила меня ногами за талию, позволяя мне входить глубже… Сильнее… Быстрее.

В этом не было ничего медленного и мягкого. Я не занимался с ней любовью, я трахал саму душу ее тела. Я хотел причинить ей боль, заставить ее почувствовать мой гнев, заставить ее испытать боль и разочарование, которые я испытывал каждую секунду каждого дня.

Но больше всего я хотел нахер выкинуть ее из своей системы.

– Больше... – прохрипела она, покусывая мою челюсть. – Мне нужно больше, Зак.

Просунув руки под ее задницу, я изменил угол наклона.

– Я чувствую тебя везде, – застонала Калли, когда я подчинил ее тело. Мой рот прошелся горячими влажными поцелуями вниз по ее шее и вдоль ключицы, посасывая и покусывая. Я хотел пометить ее. Таким образом, когда взойдет солнце, у нее не будет другого выбора, кроме как запомнить этот момент.

Она уставилась на меня, ее губы приоткрылись, а кожа покраснела.

– Прости, – прошептала она. – За все, что я сделала, причинив тебе боль. Прости.

Блядь.

Блядь!

Я уткнулся лицом в изгиб ее шеи, стараясь не обращать внимания на слово, звенящее у меня в ушах.

Простить. Она хотела прощения.

Это ничего не изменило, и все же это изменило все.

Знакомое покалывание в основании позвоночника распространилось по мне, когда я поймал спокойствие после бури. Калли вцепилась в мои плечи, выкрикивая мое имя снова и снова, сжимаясь вокруг меня, находя свое освобождение. Я последовал за ней, жестко и быстро кончая в нее.

Мы тихо лежали, погрузившись в этот момент... в воспоминания.

Я был со многими девушками. Безликие девушки, которых я использовал, стараясь избавиться от напряжения, которое жило во мне. Но ни одна из них и близко не подействовал на меня так, как Калли.

Даже сейчас, после всего, что с нами случилось, она все еще ставила меня на гребаные колени, и я ненавидел это.

Я ненавидел ее.

Это была не просто эмоция, которую я испытывал, это было что-то, что жило во мне, как болезнь. Она гноилась и распространялась, превращая все хорошее, что осталось во мне, в яд.

Неохотно я скатился с нее, плюхнувшись на спину.

– Я, наверное, должна искупаться, – прошептала она, неуверенность закралась в ее голос.

Калли исчезла. Через пару минут кровать просела, и она скользнул ко мне.

– Мне жаль, – сказал я хрипло, – насчет твоей мамы.

– Я сожалею о Деклане.

Ее слова заставили меня вздрогнуть. Мне не нужно было ее сочувствие. Я ничего не хотел от нее, кроме этого.

– Я должен идти, – сказал я.

– Хорошо… Если только ты не хочешь остаться?