Я никогда раньше не бил его. Он никогда не бил меня. Удары никогда не были частью наших отношений.

Грудь отца вздымается, когда он делает несколько глубоких вдохов. Он проводит тыльной стороной большого пальца по тому месту, куда я его ударила, затем поворачивает челюсть.

“Папа. Я...” Прости. Я хочу сказать ему, что мне жаль.

Но он уже проходит мимо меня.
– Возьми себя в руки, черт возьми, - говорит он, не оборачиваясь.

– Ты куда?
– Кричу я ему вслед.

– Домой. Он по-прежнему не поворачивается. Мне приходится метнуться к двери, чтобы услышать его. “Я иду домой к своей жене. И ты будешь отбывать свое отстранение без жалоб. Увидимся на День благодарения”.

Затем он уходит, и я почти падаю, мои ноги внезапно становятся слишком хрупкими, чтобы выдержать мой вес. Я, спотыкаясь, подхожу к стулу и рушусь на него, подражая папиной позе побежденного, закрыв лицо руками, одна из которых все еще болит.

Я ударил своего отца в челюсть.

Христос.

Твоей матери было бы за тебя стыдно.

Пока я сижу там, сгорбившись, со слабым пульсом, я не могу перестать размышлять обо всем, что он сказал. Его слова повторяются до тех пор, пока я не перестаю бороться с выводом, который укореняется в моей голове.

Он прав.

Я am долбоеб.

Маме было бы за меня стыдно.

И я не имею права позволять такой девушке, как Кейси, любить меня.

Я стону в ладони. Черт возьми. Что я делаю с этой девушкой? С того момента, как у меня впервые состоялся настоящий разговор с ней, я понял, что она слишком хороша для меня. Это девушка, которая спасает раненых животных и хранит их в коробках из-под обуви у своей кровати. Она из тех девушек, которые прощают, когда не должны, и забывают, когда должны помнить.

Я должен был просто позволить этому закончиться. Все было кончено, черт возьми. Она бросила меня. Это справедливо. Но вместо того, чтобы оставить все как есть, я толкался, тыкал и боролся, чтобы вернуть ее, и ради чего? Чтобы она могла быть с долбанутым мудаком, который слишком много пьет и дружит с наркоторговцем, который, возможно, чуть не убил ее?

Она заслуживает лучшего.

Так намного лучше.

ГЛАВА 36

КЕЙСИ

– ЯТЕБЯ БЛАГОДАРЮ,- ГОВОРЮ я С ПОРОГА.

Отец наблюдает за мной поверх чашки. Он в своем кабинете, пьет чай, перед ним открытая книга. Это то, что я подарил ему на прошлое Рождество, исторический отчет о Столетней войне. Он весь день отсиживался здесь и читал.

– Я знаю, что ты хотел исключить его, - продолжаю я, когда папа замолкает. “Но я обещаю тебе, он не сделал ничего плохого. Единственный грех Фенна в том, что он примчался сюда, когда я в нем нуждался”.

На его челюсти напрягается мышца.

– Ты собираешься что-нибудь сказать?

Папа ставит чашку.
– Что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Я не знаю. Я тереблю рукав.
– Просто кое-что.

– Все в порядке. Вот что: если я когда—нибудь снова обнаружу мальчика в твоей комнате посреди ночи, он будет исключен, если у меня будет право исключить его, а ты будешь учиться на дому в выпускном классе. Понятно?”

– Да, - натянуто отвечаю я.

“И я ожидаю, что ты сдержишь обещание, которое дала ранее”, - добавляет он, его взгляд суров.

– Я так и сделаю.

Во время нашей часовой беседы этим утром, в которой я изложил свои доводы в пользу того, почему Фенн не должен быть наказан слишком сурово за вчерашний вечер, одним из условий моего отца было, чтобы я вернулся к терапии. Еженедельно. Я не был в восторге, соглашаясь, но я не так уж сильно возражаю против доктора Энтони, и мне показалось справедливым оставить Фенна в Сандовере.

Однако он у меня в долгу. И я планирую рассчитаться с этим долгом сегодня вечером — я не приму ничего, кроме правды о выпускном.

– Слоан только что поставила лазанью в духовку, - говорю я ему.
– Она сказала, что все будет готово к семи.

Папа кивает и тянется за книгой.
– Тогда увидимся за ужином.

Уволен.

Я жду, пока закроется дверь, чтобы закатить глаза. Я понимаю. Он разозлился из-за того, что застукал Фенн в моей спальне. Но, да ладно, это было не так важно.

В холле я достаю телефон из кармана толстовки на молнии.

Я: Эй, мы все еще договариваемся на потом? Ужин в 7, так что я освобожусь около 9. Встретимся на тропинке у озера?