Бросив короткое приветствие, она открыла медблок и, подождав пока гладиатора занесут и уложат на кушетку, забрала пульт. Когда дверь за охранниками, наконец, закрылась, Милена рухнула перед мужем на колени:

— Рох, Рох, ты слышишь меня?

Гладиатор дышал, но, похоже, находился в обмороке. На спину и бедра эльфа было страшно смотреть — многочисленные глубокие борозды, уже воспалённые и с запекшейся кровью покрывали их частой сеткой. В некоторых местах кожа висела клочками, а иногда ее и вовсе не было. Сердце от этого разрывалось, потому что боль мужа Милена переживала как собственную. И все же она постаралась собраться и отключить внутри своей головы все личное, оставшись на ближайшее время только медиком-профессионалом.

Первым делом уколола регенералку и антибактериалку, поставила капельницу, чтобы компенсировать кровопотерю, потом аккуратно взялась обрабатывать рассечения. Убить инфекцию изнутри — это полдела, надо перекрыть ей доступ. Да и отек начнет спадать, только когда раны станут чистыми. Как бы аккуратно ни стремилась Милена прикасаться к тому, что еще вчера было кожей, она от души порадовалась, что Рох не в сознании. Только на то, чтобы промыть раны и наложить на более мелкие пластырь-шов у нее ушло около двух часов. Она так оказалась сконцентрирована на работе, что упустила момент, когда Таурохтар пришел в себя.

— Мила-а, — простонал он.

Доктор вздрогнула и по полному муки взгляду мужа, сообразила, что Рох давно очнулся.

— Дай мне передышку, — просипел муж.

— Что же ты молчал! Я бы уколола обезболивающее перед процедурой! — укорила его Милена, оборачиваясь к этажерке с разложенными инструментами и беря белый с фиолетовой пометкой шприц-тюбик.

— Пока мог — терпел. А сейчас стало невмоготу. Но не коли.

— Почему? — растерялась доктор.

— Я же сразу отключусь? Мне делали такой ночью. Не спрашивай кто.

— Да. Это «искусственный сон». Организм быстрее пойдёт на поправку, если ему не придется тратить ресурсы на подавление боли.

— Как только мне станет лучше, меня снова вернут в камеру. А я хочу хоть немного побыть с тобой.

— Ну хорошо, — после пары секунд раздумий проговорила Милена, отложила лекарство и села прямо на пол, около лица мужа. — Сделаю чуть позже. Его действия хватит часов на восемь. Я скажу Зубру, что у тебя критическое состояние, и останусь тут. Мы сможем еще пообщаться. Договорились?

Вместо ответа Таурохтар прошептал:

— Поцелуй меня…

Милена посмотрела на губы с запекшейся коркой и очень нежно и аккуратно, чтобы не причинить страданий, поцеловала в щеку. Рох закрыл глаза и выдохнул:

— Спасибо.

— За что? — не поняла она.

— Я уже боялся, что не смогу чувствовать ничего, кроме боли…

В этот момент раздался требовательный стук в дверь.

— Спи! — скомандовала Милена, тут же вскакивая на ноги и направляясь ко входу.

В проеме, как доктор и думала, стоял Харом.

— Ну что тут у нас? — по-хозяйски зашел он в комнату, окидывая кушетку с гладиатором беглым взглядом, как будто ему… брезгливо было смотреть, на то, что сам натворил.

— Притащили в состоянии близком к болевому шоку, — официально отчиталась Милена. — Стабилизировала, погрузила в медикаментозный сон. Обрабатываю раны. Одну регенералку уколола, вторую — через несколько часов, как положено по интенсивной схеме.

Зубр задумчиво кивнул, как будто что-то в медицине понимал, хотя тут же спросил:

— На арену в субботу выйти сможет?

— Если вас устроит его проигрыш и гибель на месте… — пожала плечами Милена, сама поражаясь, как ей удалось об этом сказать так… деловито-безучастно. — Глубокие раны необходимо зашивать, только когда спадет отек. Думаю, дня через два. Потом… у меня отсутствует искусственная кожа для пересадки, значит, те места, где ее нет…

— Понял, — раздраженно оборвал Зубр. — Перестарался!

Только тут же, словно в свое оправдание, гневно добавил:

— Но этот остроухий сучонок меня вынудил!

Милена промолчала, не зная, как реагировать на подобные реплики.

— Если на станции у кого-то есть «искусственная кожа» — завтра она будет у тебя. В субботу пусть отлеживается. Мрак мне нужен абсолютно здоровым через месяц. Делай что хочешь! Раз он убил Конана — значит, должен выиграть «Колизей» сам! Иначе я его… — и Зубр с силой сжал зубы и кулак, а потом резко покинул медблок, хлопнув дверью.

— Уморил, — прыснул Таурохтар, который, естественно, слышал весь разговор, и, глядя на недоуменные глаза жены, пояснил: — Финальный бой «Колизея» переживает в лучшем случае победитель. Что мне Зубр сможет сделать при проигрыше? Поглумиться над телом? — и эльф усмехнулся.