— Я не бил его об угол, только в лицо. Туда он просто отлетел и ударился.

— Спрошу еще раз: какая настоящая причина совершенного тобой убийства?

— Я не убивал, лишь ответил силой на оскорбления.

— Так, — прошипел Зубр, — мне надоели эти хождения по кругу, — и нажал пульт ошейника.

Охранник не успел убрать руку, и его скорчило здесь же рядом на полу, но «хозяин» на это даже не обратил внимания. Рох же был готов. Человек привыкает к боли, а током он уже получал неоднократно. Сначала общий паралич, зато знаешь, что через несколько секунд он пройдет, и сможешь дышать. Делать это надо тихо и медленно, тогда и контроль над конечностями скоро появится, и боль, не подогреваемая паникой, затихнет быстрее.

Зубр заметил момент, когда эльф очухался и снова ядовито спросил:

— Итак, что он тебе сказал, что ты решил его убить?

— Я не хотел его убивать. Просто дать по морде, — все еще тяжело дыша, проговорил Рох, не пытаясь встать. Зачем тратить силы? Он не сомневался, что так просто Зубр не отстанет.

— А может, Конан узнал какую-то твою тайну?

— У меня нет тайн.

— Значит, сказал, что твоя мать — портовая шлюха, а ты жопой торгуешь?

— Вроде этого…

— Но на меня ты сейчас не бросился.

— Вы — «хозяин», а он такой же раб.

— То есть контролировать ты себя все-таки можешь…

— В тот момент не мог.

Зубр раздраженно сплюнул и еще раз нажал на пульт. Второй разряд прошел по организму ощутимее, кажется, на мгновение Рох даже потерял сознание. Рабовладелец выждал некоторое время, пока понял, что эльф снова дышит, и опять спросил:

— За что ты убил Конана? Скажи правду, и мы на этом, вероятно, закончим.

— Эльфы не врут, — просипел князь заученную им с детства как мантру фразу.

— Так, осточертело ходить по кругу! Я рассчитывал разобраться по-хорошему, но раз ты так… Парни, тащите его в плеточную!

В этой «особой» комнате Роху пока бывать не приходилось. Довольно просторная и холодная каюта, у дальней стены — толстая металлическая труба, а на боковых — развешанный арсенал плеток всех мастей. Князь слышал, что у «хозяина» обширная коллекция холодного оружия, возможно, это тоже было ее частью. Кнуты, плетки разных вариантов, он витых одинарных с набалдашником на конце до многохвостых, тонкие длинны прутья, вроде батогов. Князь подумал, что все здесь устроено таким образом, чтобы раб уже на входе затрясся.

— Так за что ты говоришь, убил моего лучшего жеребца? — ехидно уточнил Зубр, в очередной раз надеясь, что комната уже произвела соответствующее впечатление.

— Это несчастный случай…

Зубр неприязненно поморщился, снял кожаный жилет и кинул его одному из охранников. Затем медленным шагом подошел к стене и взял кнут. Взглянул холодным взглядом на Таурохтара, словно размышляя, подходит ли для него этот инструмент. Потом повесил назад и взял одну из плеток.

По нервам это надо признать, било, но менять свои показания Рох, естественно, не собирался.

— Что ж ты такой упрямый… — вздохнул рабовладелец и распорядился, — крепите его.

Охрана мигом стянула с князя одежду и примагнитила его оковы к столбу. Грудь, прижатая к холодному металлу, тут же закоченела. Таурохтар не видел, на каком «инструменте» остановился Зубр, да и не хотел этого знать. Сзади были слышны шаги, однако к экзекуции «хозяин» почему-то не приступал. Надеялся додавить страхом? Рох сжал челюсть и стал вспоминать Валинорский лес, свой замок…

Боль опалила кожу внезапно и тело, выгибаясь, непроизвольно попыталось вжаться в трубу. Князь еще сильнее сцепил зубы. Он помнил, как Сивый в зверинце раздавал советы другим гладиаторам: «Сразу орите! Чем громче, тем лучше, тогда меньше достанется. Ему невыгодно нас убивать. Выпустит пар и все»

Боль снова прошила сознание. Зубы заскрипели, но голос не вырвался. Таурохтар не мог заставить себя кричать, хотя где-то на подкорке понимал, что это глупая гордыня. От следующего удара пробило уже до мозга, поддурманивая разум.

— Теперь, может, расскажешь уже правду? — тяжело дыша от затрачиваемых усилий, проговорил Зубр.

Рох с трудом разлепил губы:

— Я ее рассказал, — прохрипел эльф, стремясь побыстрее снова сжать зубы.

Опять боль и тишина. Князь уже не ощущал времени и не считал удары. Вся воля и последние силы уходили на то, чтобы задавить в зародыше крик. Это была личная вендетта Таурохтара и он не собирался уступать.

Момент, когда сознание отключилось, князь не запомнил. А вот когда пришел в себя — довольно отчетливо. Все тело пронизывала чудовищная боль, а с волос на лицо обильно стекала вода. Она живительно смачивала пересохшие губы, хотя вместе с ней во рту появился и привкус крови. Понятно — окатили водой, чтобы привести в чувство.

— Тащите в камеру и проверяйте каждый час. Если преставится — с вас семь шкур спущу, — услышал Рох, словно сквозь толщу воды свирепый голос Зубра.