Уайетт с широко раскрытыми глазами, обхватив голову руками, наблюдает, как горит остальная часть конюшни. Меня охватывает безумное облегчение, когда я замечаю Чарли, грязного, но невредимого, выбегающего из-за горящего сарая.

Сдерживая слезы, я делаю шаг к нему, но мир вокруг кружится.

– О, - шепчу я, облизывая пересохшие губы.
– О, нет.

Все мое тело дрожит. Пульс учащается. Грудь. Виски.

Низкочастотный пульс заполняет мои уши. По краям моего зрения ползет чернота.

И тут я вижу свою мать, стоящую на пастбище.

Мама.

Она тянется ко мне, протягивая изящную руку к моему сердцу. Я слышу, как она шепчет мне. Пойдем, пойдем со мной. Я хочу убежать. Я хочу закричать - нет. Но все, что я могу сделать, - это чувствовать, как бешено колотится мое сердце.

Это не просто трепетание.

Это ощущается иначе.

Внезапно мне становится очень страшно.

Я качаю головой и отворачиваюсь, стараясь дышать ровнее, собраться с мыслями, найти способ скрыться от маминого взгляда. Я хватаюсь за высокий столб ограды, чтобы сохранить равновесие, и хватаю ртом воздух.

Помогите. Я должна кому-то сказать, что мне нужна помощь.

И снова у меня перед глазами все расплывается, когда я ищу Чарли в дыму.

Моего ковбоя.

В ту минуту, когда мой взгляд падает на него, мою душу наполняет чувство спокойствия.

Бьется оно или нет, мое сердце принадлежит Чарли.

Я смотрю на звезды и делаю последний вдох.

Глава 49

Чарли

Мы все смотрим, как горит конюшня.

– Нет!
– кричит Уайетт, бросаясь к огню.

Я добегаю до него первым и оттаскиваю его, потому что он так близок к тому, чтобы потерять рассудок. Мне знакомо это чувство.

Все пропало. Все наше оборудование. Наш инвентарь. Медикаменты.

Все сгорело.

Но лошади…

Грязная рука сжимает мое плечо, и я оглядываюсь.

– Ты в порядке?
– Дэвис хрипит, его лицо покрыто сажей. Он опускает взгляд, проверяя, нет ли у меня травм.

Я киваю.

– Сколько?
– Я осматриваю пастбище и провожу рукой по своим влажным от пота волосам. Меня волнуют только лошади.
– Сколько мы потеряли?

– Ни одной.
– Голос моего старшего брата звучит ошеломленно.
– Мы спасли их всех.

– Слава Богу, - выдыхает Уайетт, прикрывая глаза.

Я чуть не падаю от облегчения.

Слава богу, конюшня построена недавно. Если бы она была старой, у нас не было бы ни единого шанса спасти лошадей. Придется вызвать ветеринара, чтобы он их осмотрел, но это чудо, что они все выжили.

– DVL, - вырывается у Дэвиса.

На моем виске пульсирует вена, а ярость застилает глаза. Кто-то заплатит за это.

Но позже.

Сначала я должен найти Руби.

Тяжело дыша, я осматриваю ранчо. Дождь заливает все вокруг, и огонь постепенно затухает. Форд разговаривает по телефону, расхаживая взад-вперед по гравийной дорожке, пытаясь поймать сигнал.

И тут я вижу ее.

Ее тело лежит на траве без движения, в глубоком обмороке.

Весь мой мир рушится вокруг меня, и я устремляюсь к ней. Добежав, я падаю на колени. Страх сжимает мне горло, когда я смотрю на ее бледное лицо. Она без сознания, губы приоткрыты, сажа покрывает ее лицо и одежду.

Она потеряла сознание. Она не должна была оказаться здесь. Она сделала для ранчо больше, чем следовало.

– Руби.
– Мой голос звучит резче, чем я хотел бы, жестче, чем я когда-либо говорил с ней, но внутри у меня все дрожит. Я обнимаю ладонями ее застывшее лицо, пытаясь привести в чувство.
– Малышка, очнись.

Никакого ответа.

Мои дрожащие пальцы перемещаются к ее горлу. Я проверяю пульс, ожидая почувствовать его бешеное биение.

Но его нет.

– Это, блядь, не смешно, - хрипло выкрикиваю я.
– Руби. Давай, малышка, очнись. Очнись!

Я не чувствую биения ее сердца. Я вообще ничего не чувствую.

Паника превращается во всепоглощающий ужас, когда я смотрю на ее неподвижное тело. Голова наполняется жужжанием, и кровь стынет в жилах.

Я подношу ладонь к ее губам. Прижимаю голову к ее груди и прислушиваюсь.

К жизни.

К ее прекрасному биению.

Ничего.

Ее грудь не двигается.

Она не дышит.

Тот маленький огонек, который сиял внутри нее с тех пор, как я ее встретил, - он исчез. Я его не чувствую. Ее солнца. Ее сияния. Моего подсолнуха.