Моя киска сжалась от его слов. Мне сразу же захотелось позвать его обратно на кровать, сказать ему, чтобы он забыл о еде и о моих жалобах.

Но он уже захлопнул за собой дверь. Я услышала громкий стук засова.

Я сидела там, без одежды, полностью возбужденная, с тарелкой несъедобной еды.

Ни одна из моих потребностей не была удовлетворена.

Ублюдок.

Я перекатилась на бок, чтобы поставить еду обратно на тумбочку, и подумала, не начали ли Бастиан и ребята охоту за мной. Знали ли они уже, что Ром держит меня здесь? И почему я была в центре всеобщего внимания?

Я была всего лишь приманкой.

Хотя я добыла достаточно сведений о правительстве и Братве, чтобы они захотели моей смерти.

Через несколько минут Ром распахнул дверь и вошел с большой футболкой и спортивными шортами на шнурках. Он бросил их на кровать.

– Ты голодна, а я голоден по тебе. Одевайся, пока не воспользовался тобой, не дав тебе подкрепиться.

Я посмотрела на него.

– Мне нравится быть голой.

– Тебе нравится быть грубой, - бросил он в ответ и снова повернулся, чтобы уйти.
– Одевайся.

– Для чего?
– возразила я, но все, же вскарабкалась на кровать, чтобы натянуть футболку. Шорты оставила нетронутыми.
– Я никуда не пойду. А куда ты идешь? Мне здесь чертовски скучно.

Он зарычал.

– Я принесу тебе съедобную еду.

Дверь снова захлопнулась. Я встала с кровати и побежала в ванную. Собрала волосы в пучок и побрызгала на лицо водой. Без косметики и крема для волос я никогда не буду выглядеть прилично. Порылась в его ящиках и нашла дезодорант и зубную щетку. Я использовала и то, и то в надежде, что смогу сохранить хоть какую-то презентабельность в течение следующих двух дней.

Я ухмылялась тому, что совсем не наряжалась для него, не устраивала шоу, и все равно он бегал за мной туда-сюда.

Наверное, в том, чтобы быть заключенным, есть свои плюсы.

Когда я снова вошла в комнату, он поставил нашу еду на ковер и лежал на боку на полу, глядя на меня в дверь ванной.

– Твою мать, - простонал он и провел рукой по лицу.

Я села напротив него, скрестив ноги, и заглянула в коричневый бумажный пакет.

– О чем ты там стонешь?

Он перекатился на спину и повернул голову, чтобы улыбнуться мне. Она растянулась по его лицу, и глубокие шоколадно-карие глаза сверкнули.

– Все, что я хочу съесть, это тебя, в моей рубашке, прямо сейчас. Одежда должна была помочь.

Я посмотрела вниз и увидела, что его член стоит наготове под спортивными штанами. Натянула его белую футболку между ног, но толку от этого не было никакого. Я поползла на четвереньках вокруг нашей еды. Его взгляд был прикован ко мне. Я выгнула спину дугой и делала каждое движение плавно. Чувствовала, что становлюсь все более и более влажной. К тому времени, когда добралась до его бока, я была готова к нему.

Мы не сказали друг другу ни слова. Он заложил руки за голову и уставился на меня, словно приготовился сидеть и смотреть.

Я хотела этого.

Слегка приподняла его рубашку на бедрах и села на него. Стянула его брюки и позволила ему высвободить свою длину.

Ни для кого из нас не требовалось никакой подготовки. Я резко опустилась на него, и мы оба задохнулись. Мои руки потянулись к его шее в поисках рычага. Он выгибался подо мной, встречая удар за ударом.

Я сжимала все сильнее и сильнее, скача на нем все быстрее и быстрее. Он хватал меня за бедра и насаживал на себя снова и снова. Позже увижу синяки, которые оставили на мне его пальцы.

Быстро, жестко и неукротимо я получила оргазм, в котором нуждалась. Доминировала над ним и над ситуацией. Ослабила руки и впустила воздух обратно в его легкие, когда достигла своего кайфа. Моя киска конвульсивно сжалась вокруг него, когда он вдохнул и кончил в меня при следующем толчке.

Я рухнула на него, зная, что этот дом на нем, вокруг него, с ним во мне, был единственным местом, где мне когда-либо действительно нужно было быть.

Он пригладил мои волосы в пучок и присосался к моей шее, пробормотав:

– Я боюсь, что мне захочется навсегда остаться здесь с тобой в плену.

Я улыбнулась ему.

– Ты бы нервничал, если бы спал рядом со мной.

Он напрягся, как будто мой комментарий задел его.

– Почему ты так думаешь?

Я отстранилась от него, соскользнула с него и пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок.

– Ром, ты никому не доверяешь свою жизнь. Держу пари, ты никогда не спишь рядом с женщинами.

Мысль о нем рядом с другой женщиной пронзила меня насквозь. Я потянулась к черной матовой ручке душа, и тут же горячая вода из большой круглой душевой лейки, как дождь, обрушилась на открытое кафельное пространство. Я не дала себе времени насладиться роскошью всего этого. Отбросила рубашку в сторону и прыгнула прямо под воду, закрыв глаза, чтобы она стекала по мне. Хотела, чтобы вода смыла напоминание о том, что за этими стенами Ром был, не так доступен для меня и гораздо более доступен для других женщин. Они были менее сложными, менее привязанными к семье.