Все это было нелепо.

У него вырвался смешок, и он поднял голову, по его лицу текли слезы.

– Не могу поверить, что ты командуешь мной, даже связанная и в моей полной власти.

Наш смех все нарастал и нарастал. Я пыталась остановиться, но он просто вырывался из меня снова и снова.

– О, Боже мой. Я не могу остановиться.

Он покачал головой и не повернулся ко мне.

– Если я буду смотреть на тебя, я никогда не смогу остановиться.

От этих слов я сползла на бежевый ковер и покатилась со смеху.

Он схватил меня за талию и усадил к изножью кровати. Изучал меня, как бы проверяя, удобно ли мне там хихикать, а потом сел рядом со мной, плечом к плечу.

Мы позволили радости разлететься по стенам. Почувствовала, как расслабилась посреди его убежища, комнаты, которая, по сути, стала бы моей тюремной камерой, если бы я согласилась.

Я хотела контролировать все. Чувствовала это глубоко в своих костях, жаждала этого везде, куда бы я ни пошла. Мир был жесток ко мне, а я, в свою очередь, хотела быть жестокой к нему.

И все же, сидя на полу рядом с ним, не хотела ничего большего. Я вздохнула.

– Как долго, по-твоему, я буду сидеть здесь взаперти?

– Всего день или два. Я буду возвращаться каждые несколько часов.

– А если не вернешься? Почему здесь, а не там?

– Я не верю, что кто-то не придет искать, и мне нужно, чтобы ты была спрятана, пока не проясню детали.
– Я открыла рот, чтобы задать еще вопросы, но он поднял руку.
– Каталина, я расскажу тебе, когда у меня будут факты.

– Мне не нравится быть в чьей-то власти, Роман.
– Я призналась ему в том, что он уже должен был знать.

– Потому что ты когтями пробиваешь себе дорогу в мир, Клео. Иногда тебе нужно позволить кому-то другому разорвать его на части. Это будет приятная перемена, да?

– И это для меня, а не для того, чтобы избавиться от меня?

– Не оскорбляй меня, женщина. Я мог бы легко сделать это сегодня не один раз.

Кивнула. Перехитрить Рома было невозможно. его обучал собственный отец, и я знала из рассказов, что он был лучшим.

– Возможно, да.
– Я сказала то, что мне говорили столько раз.
– Но ты не твой отец, Ром. Стал бы он держать меня здесь?

– Я не знаю, какое отношение он имеет к этому.
– Он с любопытством посмотрел на меня.

– Пытаюсь понять, умно или глупо то, что ты делаешь. Что проще - убить меня или пойти искать любую информацию, которая, по твоему мнению, есть о том, что ты мне не скажешь?
– Я пожала голыми плечами.

Ром посмотрел на них и встал, чтобы взять с кровати одеяло и завернуть меня в него. Как раз когда он закрывал меня спереди, прошептал:

– Мой отец убил бы тебя. Возможно, задолго до сегодняшнего вечера.

– Почему?
– выдохнула я.

– Он не любил осложнения. Он ненавидел их, на самом деле. Вместо того чтобы женщина могла испортить мое или его сердце, она была бы мертва.

– Звучит безжалостно.

Он опустил края одеяла на мою грудь, после того как я завернулась в нем, как гусеница в коконе.

– Безжалостность не всегда приводит к вершине. Он стал самоуверенным, настолько самоуверенным, что переступил черту семьи.

– Мне жаль, что ты потерял его, Ром.

– Почему? Его смерть - хорошее напоминание о том, что даже те люди, которые всю жизнь были непоколебимы, могут полностью измениться. Он многому меня научил, правда, ничему хорошему, кроме как доверять только себе и никому другому.

– Не каждый изменится так, как он.

– Саша тоже лгала. Все лгут. если ты выживший, и жизнь ставит перед тобой достаточно препятствий, ты сделаешь то, что должен.

– Или ты пожертвуешь собой ради того, кто хочет выжить больше, чем ты.
– Я верила в то, что говорила, до глубины души.
– Я тому подтверждение.

– Ты воин, Каталина. Твой отец гордился бы тобой.

Я поковыряла ноготь, позволяя его словам задержаться.

– Он не гордился, Ром. И сейчас бы не гордился. Я все еще пытаюсь вписаться в общество. Все еще пытаюсь делать то, для чего, по его мнению, не предназначена. Для него я была рождена для чего-то большего, лучшего, чем то, что делала тогда и что делаю сейчас.

– Ты рождена для чего-то большего. И ты все равно достигнешь того места, где хочешь быть, даже если это не то место, где ты сейчас.
– Он провел рукой по моей челюсти и повернул меня так, чтобы я встретилась с его глазами.