– Каталина.
– Он хмыкнул и подошел ко мне.
– Я только что спас тебе жизнь. Не высовывайся из-за меня, а? Только несколько дней, может быть, неделю.

За все годы самостоятельной жизни поняла одну вещь: если меня не держать в курсе дела, то я буду забыта и бесполезна. если ты бесполезен, то ты не нужен, а это никогда не было хорошей вещью в семье. Рому нужно было поделиться тем, что он знал.

К черту его и его ожидание. Я направилась на кухню. До нее было всего десять шагов.

Один шаг, и глаза Рома расширились.

Два шага, и я решила схватить ближайший нож в блоке.

На третьем шаге Ром сделал выпад, и его руки взметнулись вверх. Он по-прежнему был одет во все черное и двигался как чертов ниндзя.

На четвертой ступеньке я потянулась вперед, уверенная, что смогу его обойти и перехитрить.

Он обхватил меня одной большой рукой за талию и подтянул к себе.

– Почему ты всегда хочешь со мной драться?

Я металась, как маньяк в бальном платье.

А разве это не так? Я боролась за свободу от своего любовника. Если это не звучит достаточно извращенно, он связал мне руки и тащил меня обратно в свою комнату, словно я была его пленницей.

– Ты не удержишь меня здесь, - твердо сказала я, потеряв силы выть в воздух.

Он взвалил меня на плечо, как пещерный человек, несущий свою еду домой.

– Это происходит, Кэти, с твоего согласия или без него. Хотя с ним будет комфортнее.

Мы, наконец, дошли до конца коридора, и Ром распахнул дверь своей спальни. По какой-то причине я ожидала, что там будут цепи, оружие, ножи и все черное. За все годы нашего знакомства я ни разу не заходила в то место, где он спал.

Оттенки серого и черно-белый декор очеловечили его и заставили меня задуматься, хочет ли он нормальности, которая была у некоторых его ровесников. Украсил ли он это пространство, чтобы убежать от жизни семьи?

– Отпусти меня, - пробормотала я, оглядываясь по сторонам через его плечо. Он, должно быть, услышал, что мой интерес изменился, потому что позволил мне сползти по его телу и отступил назад, чтобы я могла осмотреть пространство.

– Ты украшаешь это место?
– спросила я, указывая на фотографию женщины и мужчины за столом, он прикуривает ей сигарету.

– И что с того, что я это сделал?
– ответил он, его голос был хриплым.

– Мне нравится. Что-то вроде итальянской романтики 50-х годов и современного дизайна. Я такого не ожидала.
– Пожала плечами и провела рукой по фотографии, которая висела над его комодом.
– Ты их знаешь?

– Нет. Просто фотография, которую я когда-то любил, - пробормотал он, глядя на нее. Он покачал головой, и прядь его темных волос упала на лоб. Он отвернулся и сказал.
– Это не важно. Забудь о фотографиях. Ты останешься здесь, если собираешься сотрудничать.

– А если решу, что не собираюсь сотрудничать?
– Я подняла бровь и села на кровать, покрытую меховым пледом. Он сразу же согрел меня. Мне стало интересно, сколько раз он действительно спал на ней, и сколько раз на ней спал кто-то еще. Ревность пришла быстро.
– Я не хочу спать там, где ты спал с другими.

Один уголок его рта приподнялся, и на щеке появилась ямочка, которую я редко видела. Он достал ключи из кармана и вставил один в едва заметную щель между стеной и фотографией.

– Если хочешь, - стена выдвинулась вперед, открывая нам потайной вход, - ты можешь спать там.

Любопытство убило кошку, но я решила, что у меня есть одна или две жизни в запасе. Потянулась к потайной двери. Обхватив ее пальцами, я подняла на него глаза.

– Ты же не собираешься убить меня здесь, правда?

– Я должен был бы, но я мазохист из-за боли, которую ты, несомненно, причинишь мне в будущем.

– Грустно ли мне признавать, что я с тобой одного мнения?
– прошептала я.

Палец Ром провел по моей ключице.

– Мы мчимся на скорости к крушению поезда, понимаешь? И я не могу остановиться. Хочу этого с тобой. Я борюсь за это с тобой. Но это не закончится хорошо.

– Почему?

– Я всегда буду ставить семью на первое место, и меня воспитали так, что я никому не доверяю.

Моя грудь сжалась.

– Ты не говоришь о своем воспитании.

– Мне нечего сказать.

– Бастиан сказал, что твой отец…

– Он был лжецом. Я лишил его жизни за это. И бы сделал это снова.
– Темнота в его глазах углубилась, и он посмотрел вниз, словно воспоминание отягощало его взгляд.
– Он дал мне эту цепочку. И теперь она напоминает мне, что каждая часть семьи связана, но достаточно одного звена, чтобы разорвать нас всех.