– Я просто на взводе.

Его рука легла на мою челюсть, и инстинктивно я наклонила щеку к его ладони. Тревога улеглась; шаткость мира стабилизировалась.

– Ты в порядке, да?

– Я в порядке.
– Кивнула.

– Хорошо. А теперь, - он улыбнулся, прежде чем выкинуть то, что, вероятно, считал шуткой, - давай сделаем нас обоих счастливыми, не будем заставлять тебя сидеть в обнимку с Бастианом. Это будет справедливо, так как мой рот был на тебе последним.

Мысли о нем с Бри, с любой другой женщиной, заставляли меня действовать. Я хотела увидеть его ярость и вызвать в нем ревность, более сильную, чем моя.

– Нет, это не так.
– Я бросала слова одно за другим, как будто бросала камешки в колодец и ждала всплеска.

– Что ты сказала?
– прошептал он, словно не мог поверить в мое признание.
– Мы просто были в бутике. Мы просто… Ты хочешь сказать, что с тех пор ты позволила ему овладеть собой?

Я посмотрела вниз на свои ногти и задумалась о том, нужно ли мне красить их в насыщенный красный цвет. К тому времени, когда мы здесь закончим, они, вероятно, уже будут такими. Взгляд Рома становился все темнее и темнее, как у хищника, жаждущего крови. Но я была хорошим бойцом, и я разорву его на части прежде, чем он возьмет хоть что-то из моей крови.

– Бастиан - джентльмен. Мы поцеловались. Ничего больше, ничего меньше.

– «Ничего больше», - говорит она. Твою мать.
– Он отвернулся от меня, и из глубины его груди раздался гортанный звук. Когда он повернулся обратно, то был человеком на задании. Не сказал ни слова, просто взял меня за бедра и развернул лицом к винному холодильнику с зеркальной дверцей. Я увидела там наше отражение, его тело было таким большим позади моего.

Положила руки на дверь и посмотрела на него через плечо.

– Хочешь поцеловать меня снова и посмотреть, сможешь ли ты на этот раз сделать меня своей?

– Я здесь больше не для того, чтобы попадаться на приманку, - пробормотал он, пока мы оба смотрели в зеркало. Внезапно руки, которые убивали, которые, как я знала, были чрезвычайно смертоносными и доставляли мне болезненное удовольствие раньше, стали легкими, как перышко. Его пальцы танцевали по чувствительным частям моих ключиц, на мгновение заиграли с цепочкой моего ожерелья, а затем взлетели вверх и подняли мой подбородок так, что мы смотрели друг на друга, его грудь прижалась к моей спине.
– Сейчас я здесь только ради тебя, женщина. Не для того, чтобы быть пешкой или играть в игру с Бастианом.

– Разве не в эту игру ты играл со мной там? Ты швырнул свои отношения с Бри прямо мне в лицо.

– Это было несколько лет назад, и мы все знаем, что это были не отношения.

– Ты трахал ее так же, как трахал меня.

– Я переспал с ней, чтобы заполнить пустоту. Я занимаюсь сексом с тобой, зная, что ты, вероятно, создашь еще большую пустоту. Блядь, женщина, я не должен был смотреть на тебя дважды.

– Почему? Я настолько токсична?
– прошептала я, потому что не могла удержаться от вопроса.

– Ты опьяняешь, это точно. Я должен защищать семью, а не терять себя в том угаре мыслей, которым ты являешься.

Я не восприняла оскорбление спокойно.

– Хорошо. Тогда не надо. Тебе не следовало приходить сегодня, в любом случае. Бастиан и Бри хотели, чтобы здесь были друзья. Мы определенно ими не являемся.

– Но я их друг.

Я скрестил руки.

– Не мой.

Он повернул меня лицом к себе.

– Да, твой. Я твой, кем бы ты, блядь, ни хотела меня видеть. Я был таким с того момента, как ты вошла с Джимми. Черт, наверное, с того момента, когда стоял в твоей комнате и смотрел на тебя в этом ожерелье.

Я прижала его к груди.

– Я не прошу тебя быть для меня кем-то.

– И все же я твой, а ты моя.

Я прикусила губу, когда он произнес эти слова. Комната вдруг показалась такой маленькой, а Ром - больше, чем жизнь. Он занимал так много места своими массивными мышцами и задумчивым характером. Мне хотелось закричать на него за то, что требует меня, а затем сорвать с него одежду, чтобы он мог показать мне, насколько я принадлежу ему. Не могла остановить учащенное дыхание, не могла остановить себя от того, чтобы притянуть его ближе и прислониться лбом к его лбу.

– Ты запутываешь Бастиана в нашей паутине, - сказал он.
– Ты всегда думаешь, что я пытаюсь наказать тебя за то, что ты получаешь от него удовольствие. Ты знаешь, что ты моя, а я твой. О чем, блядь, ты думаешь?

– Я не хочу быть твоей!
– крикнула я.
– Ты не можешь поставить меня выше семьи, а я не могу жертвовать своим местом в семье ради тебя. Мне не место на окраине. И если я буду с ним…

– Ты будешь кем? Какая разница, где ты будешь?
– Он прищурил глаза, словно пытаясь понять меня.